Женя оформляет документы на груз, интересуется у своей подруги, все ли правильно она сделала, и с улыбкой отдает клиенту бланки.
Тонкие пальцы разбирают локоны, легким и уже таким привычным движением Женя перекидывает волосы на одну сторону, открывая шею. Спускаюсь взглядом по белоснежной коже, ныряя в вырез алой рубашки. Две верхние пуговички расстегнуты, ровно до границы приличия, дразня меня. Делаю глоток. Дрянь! Незаметно выплевываю обратно в стакан черную бурду, называемую кофе.
Слышу ее голос, но не могу разобрать ни слова.
Это невыносимо! Вижу ее улыбку, слышу ее запах, но не имею возможности ощутить тепло ее тела в объятиях. Да хотя бы коснуться руки, переплести наши пальцы в замок и не отпускать ни на шаг.
Во мне идет постоянная борьба между зверем и человеком. Человеческая часть понимает, что нужно только время, уверен, что смогу заинтересовать девочку. Но зверь ждать не намерен.
Мы встречаемся взглядами.
– Здравствуйте, – могу прочитать по движениям ее губ. Отвечаю кивком и улыбкой.
Это выше моих сил. Разворачиваюсь и выхожу на улицу. С момента нашей встречи я испытываю тоску-тоску, выедающую изнутри. Она притупляется лишь в одном случае: рядом с моей парой. И с каждым днем это чувство острее и острее. Не знаю, сколько еще смогу продержаться.
Мне не хватает тех редких минут, что я могу себе позволить в течение дня, и мгновений, что провожу, подпирая стену, рядом с квартирой Жени.
Я все время прогоняю в памяти наш разговор. Каждое слово, сказанное Женей, страх, исходящий от нее волнами, отчаяние, что чувствовали и зверь, и человек, останавливают меня от необдуманных поступков.
Один неверный шаг – и она плотно закроется в себе, а я не хочу видеть в ее глазах презрение и боль.
Порыв холодного ветра остужает. Зверь тянет назад, туда, где его пара – его семья. Замечаю, что все еще держу пластиковый стаканчик с кофе, спускаюсь с лестницы и выплескиваю содержимое под куст можжевельника.
– Не вкусный? – Вопрос не застает меня врасплох. Я услышал ее запах, стоило Жене распахнуть дверь.
– Отвратительный, – признаюсь честно.
– А зачем покупаете? Там же все не вкусно.
Она запахивает плотнее полы пальто. При очередном порыве ветра желтый листок, сорвавшийся с дерева, запутывается в каштановых волосах. Возможно, я слишком резко поднимаю руку, чтобы убрать его: Женя инстинктивно сжимается, словно ожидая удара, а из ее груди вырывается сдавленный всхлип. Меня же оглушает волной страха, настолько плотного, что я ловлю темные звездочки перед глазами, а сердце тонет в боли и грохочет, заглушая происходящее вокруг. Продолжаю движение рукой, аккуратно вытягиваю листок, откидываю в сторону.
– Извините.
Не знаю, это извинения за то, что она торопливо сбегает от меня, или за ее неожиданную реакцию.
– По крайней мере, она любит собак. – Мит стоит рядом и наблюдает. Из кармана пальто Женя достает пакет с кусочками хлеба. Дворняги вьются у ее ног, удивительно, но рядом со сторожкой с утра видел полные миски, а тут выпрашивают простой хлеб. – Она сегодня собирается в клинику. Мне проводить или сам?
– Сам, – сминая стаканчик, выкидываю в урну. – Фу, – срывается окрик.
Псина скачет вокруг Жени, выпрашивая очередной кусок, и задевает лапами травмированную руку. Девочка подставляет правую ладонь, пес, довольный лаской, тычется носом. После команды падает наземь и прижимает уши, а Женя смотрит на меня осуждающе.
– У тебя точно больше шансов в обличии зверя.
– Хотелось бы сказать, чтобы помолчал, но, к сожалению, ты прав. Коваль что-то еще узнал? – Племянник неохотно кивает. – Что, мне не понравится?
– В прошедшую субботу должна была состояться ее свадьба. На странице в соцсети впервые за третью неделю публикация. – Мит показывает фото, перехватываю телефон, слыша приближающиеся шаги.
– Ни на минуту не оставляй одну, понял? – Задерживаю дыхание, частица ее запаха – и я сорвусь.
– Понял. Лео, – племянник редко обращается ко мне по имени, – не нужно ее забирать.
– Ты думаешь, я без тебя этого не понимаю? – бросаю мимолетный взгляд на фотографию колец. Тело сотрясает дрожь, но не от порыва ледяного ветра: зверь берет верх над человеческой половиной, вырывается. Хорошо, что на мне джемпер, а не рубашка, она бы уже пошла по швам – сдерживаю трансформацию, подавляя инстинкты.
– Понимаешь, – Мит соглашается со мной. – Но даже сейчас в твоих глазах зверь…
– Ты не представляешь, каково это: знать, что твоя пара могла достаться другому мужчине; теряться в догадках, ведь Женя бежала от него, – со шлепком вкладываю телефон племяннику в ладонь, – это очевидно, – подхожу ближе, вплотную. Голос срывается на рычание. Мит не смеет поднять головы и смотрит себе под ноги, согласно кивая. – Я просто протянул руку к ее лицу, а она отшатнулась. Испугалась! Никакой это не несчастный случай! Когда встречу ту мразь, что посмела тронуть мою пару пальцем, а я встречу, поменяю ему руки с ногами местами. И это не фигуральное выражение.
