– Ты же на меня не злишься? – поднимает бровки. – Это идея Ильи, я только помогла, – удерживает меня за плечи. Золотисто-карие глаза частят накладными ресничками. – Мы еще подруги?
– Подруги, – ворчу для профилактики. – Верх глупости не дружить с хозяйкой квартиры, в которой живешь бесплатно.
– Разумно, – подруга хохочет она прямо на ухо и стискивает в объятиях. – Ну и как наш дир? – хитро улыбается.
– Ира, – смущенно шепчу.
– Я все поняла. Вы еще не завтракали?
– Нет, только собираемся, – ловлю взгляд Лео.
– Занимайте наш столик, мы присоединимся через пять минут, – кивает он в сторону ресторана.
– Жду, – отвечаю одними губами.
Ириша тянет в сторону приветливо распахнутых дверей.
– Никого, – комментирует она, – практически пустой зал. Не удивительно, вчера народ знатно оторвался, – хихикает, поглядывая на помятые лица коллег с остекленевшим взглядом. – Зомби, – хохочет. – Смотри, – незаметно указывает пальчиком на пару. – Мы видели их голыми в бассейне.
– Ириш, – морщусь от представляемой картины.
– Что?! Могу я почудить, пока моего гномика нет рядом?
– Можешь, конечно, – выбираю овсяную кашу.
– Ну вот. Уже сегодня вечером я вновь стану ответственной мамой, – ставит тарелку с беконом и яйцами на мой поднос. – Ты больше ничего не будешь? – блуждает жадным взглядом по выпечке.
– Только чай. – Желудок издает пронзительные голодные трели, но от одного вида тяжелой пищи мне становится дурно.
Насильно заталкиваю в себя три ложки безвкусной каши и отодвигаю тарелку.
– Невкусно?
– Не-а, – потягиваю чай, грея пальцы о керамическую кружку.
– Очень даже вкусно, – опровергает мои слова, зачерпывая чайной ложкой с тарелки. – Сладенькая и маслица много. Зря.
– Почему не ешь? – Лео отодвигает стул рядом со мной и возвращается к раздаче за двумя кружками черного кофе: – Жень, надо поесть, – ставит напротив меня блинчики.
А я не знаю, куда себя деть, мне словно выкручивают все суставы, в висках надоедливо пульсирует, саднят бедра, тянет ранка на шее, и хочется, чтобы никто со мной не разговаривал, а уложил в кровать и оставил в покое.
– Я правда не хочу, – слышу свой капризный тон. – Правда, – добавляю мягче, испытывая стыд.
Хмурый взгляд пронзительных черных глаз сканирует.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – Лео отставляет кофе.
– Что такие кислые? – Коваль звякает приборами, а я сжимаюсь от боли, пульсирующей в висках.
– Заткнись, – очередная пульсация.
– Ну-ка иди сюда. – Подруга прикладывает ладонь ко лбу. – Да она горит. Прости, – сконфуженно улыбается. – Я предупреждала, что ты мерзлячка.
«Не суетитесь и не шумите» – выражает мой умоляющий взгляд.
– Мы едем домой. – Лео поднимается на ноги и тянет меня. – Коваль, на тебе встреча, – зло бросает, не поворачивая к нему головы. Не спорю, хочу быстрее уйти, малейший шум раздражает, а тело до боли скручивает дрожь.
Лео провожает до номера, а сам возвращается за вещами, оставленными в домике. Сжимаюсь комочком, завернувшись в покрывало на кровати, и каждый раз вздрагиваю от малейшего потока прохладного воздуха.
– Пей. – Подруга протягивает стакан воды и крупную белую таблетку. – Я же мать, у меня всегда с собой аптечка. Еще что-то беспокоит?
– Если только горло немного, – старательно проглатываю. Еще ночью я не придала значение легкому дискомфорту, а сейчас хочется откашляться.
– У меня только на экстренный случай: боль, температура, ну и когда животик крутит. Переодеваться будешь?
– Да, – стучу зубами, снимая одежду. Спортивные штаны прилипают к телу ледяной коркой, и тело ходит ходуном.
– Женек, ну прости нас. Я не думала, что ты так простынешь.
– Ириш, потом. У меня сейчас голова взорвется от боли.
Надеваю толстовку и накидываю капюшон – так холод не касается шеи. Лео врывается в номер, все возмущения, что пойду сама, гибнут в крепких объятиях, и я просто закрываю глаза и прижимаюсь к плечу. До чего же он горячий.
– Я же не умирающая, – нехотя возмущаюсь на заднем сиденье автомобиля, плотнее заворачиваясь в одеяло, взятое из номера, и кладу голову на подушку.
– Не смей так шутить. – Мужской рык прорывается сквозь сумбурные не то мысли, не то образы, вызванные жаром. Недолго наблюдаю за смуглыми кистями рук, лежащими на светлой обмотке руля, и проваливаюсь в сон.
Образы никуда не уходят, они смешиваются с взволнованным мужским голосом. Хочу избавиться от навязчивых картинок, открыть глаза, но сон не отпускает, вынуждает переживать сцены из прошлого: где люди говорят слишком громко, а окружающие цвета ядовито-яркие.
Меня словно качает на морских волнах, но в один момент это ощущение пропадает, автомобиль останавливается, к тихой мелодии прибавляется металлический скрип.
– Я же просил смазать.
– Сделаем. – Незнакомый голос отвечает Лео, и я приоткрываю глаза.
Машина вновь приходит в движение.
– Где мы? – Каждое слово приносит боль.
– Дома.
Приоткрываю глаза и выглядываю в окно:
– Лео.
Нет пятиэтажек, выстроенных в форме квадрата, обшарпанных детских качелей и серых стволов деревьев. Вместо привычной картины – светлый особняк и ухоженная территория.
