Через калитку входят пятеро мужчин. Центральный, что идет первым, мне знаком. Да, определенно помню, я его видела в офисе и девочку – Лесю – в объятиях. Но сейчас она стоит за спиной Дмитрия, как я недавно.
– Платов, тебе не кажется, что ты зачастил на мою территорию?
Мою территорию…
Кажется, я недостаточно знаю этого мужчину.
Нервозность, возбуждение – все испарилось в секунду. В домашних штанах, спущенных до бедер, босой, он выглядит внушительно, от него веет звериной силой. Я помню эти ощущения, будто на твои плечи кладут бетонную плиту. Так Лео действовал на меня при первой встрече, в его кабинете.
– Рокотов, – звуки вибрируют в воздухе, – твой щенок переступил грань. Он увез мою дочь. Мою дочь. Мою!
– Голословные обвинения, – отвечает спокойно.
– Не держи меня за дурака. Я что, не вижу и не чувствую свое потомство?
– Видишь. – По спине Лео проходит мелкая дрожь, а мне становится не по себе.
– Тише, истинная. Сейчас поорут и разойдутся. – Александр подхватывает мой локоть, крепко сжимая и притягивая к себе.
– Иван, есть сказать что-то по существу? Говори. Нет, так вам еще возвращаться. И я не люблю, когда чужие волки топчутся по моей территории. – Лео встречается с каждым взглядом, заставляя отступить на два шага. Пришедшие мужчины как на подбор плечистые, высокие, сильные – их можно принять за спортивную команду.
– Есть, я обвиняю в похищении, – указывает пальцем с длинным загнутым темно-серым когтем на Дмитрия. – Твой выродок лишил меня дочери.
– Волки всегда были склонны к преувеличению. Лишил. Вот же она, жива. – Александр тихо комментирует происходящее.
Лео присаживается, набирает в ладони снега, растирает лицо:
– Платов, сегодня у меня дерьмовое утро. Я могу назвать его самым дерьмовым в жизни. Моя пара впервые увидела оборот, который мог вполне ее убить. Впервые, понимаешь? Она не знала, кто я, кто моя сестра… не знала. Сейчас стоит за моей спиной и практически не дышит, наблюдает, решает для себя, как же поступить. – Лео поднимается на ноги, стряхивает капли с ладоней. – Приезжаешь ты, не разобравшись, оскорбляешь и обвиняешь сына моей сестры. Я понимаю, смерть Громовых не прошла бесследно для твоего клана. Кто-то поддержал, а кто-то решил, что ты дал слабину. Так вот вторым и скажи спасибо. Твоя дочь сбежала сама, не выдержала давления, обвинений, а мой племянник помог, фактически спас. А за спасение благодарят.
– Какая тут может быть благодарность?! – скалится гость с громким рычанием. Человеческие зубы удлиняются, делая рот похожим на пасть. – Она ребенок! Три месяца назад ей исполнилось семнадцать! – Мужская фигура раздается на глазах. Те, что стоят за спиной, приходят в движение, нервничают. – Я имею полное право порвать ему глотку.
– Я бы так и сделал. – Князь кивает согласно. Правой рукой гладит дочь по спине, а левой помогает удержать мне равновесие.
– Твоя дочь перед вашим приездом признала в Мите пару.
Слова производят отрезвляющий эффект. Незваный гость замолкает.
– Это правда, пап. – Леся выглядывает, но Дмитрий не дает отойти от себя.
– А он? – пристально смотрит в глаза дочери.
– И я признаю. Она моя. И я не тронул твою дочь и не трону, пока не придет время.
– Я возьму под опеку девочку. – Вела вступает в разговор. – Приму ее как родную. Тебе не о чем волноваться, – говорит уверенно, твердо, – Иван, – имя же произносит мягче. – Девочки уходят из семьи, и не всегда их выбор совпадает с нашим.
– Это про меня, – получаю очередную ремарку от Александра.
– Да ей только исполнилось семнадцать! – срывает глотку.
– Придется смириться, что твое потомство покинуло стаю слишком рано, но она нашла свою семью, не потратив несколько столетий, не познав мук и сомнений. Разве это не счастье?
– Тебя послушать, так я должен быть счастлив, – выплевывает Иван каждое слово.
– Я счастлива.
На лице мужчины читаются сомнения, он не смотрит ни на кого, кроме своей дочери, она выходит из-за мужской спины. Платов опускает взгляд на руки, что удерживают его ребенка за талию, угрожающе рычит, но с места не двигается.
– Она дочь альфы, а что твой племянник может предложить?
– Я планировал объявить племянника бетой завтра, но раз так сложилось, то делаю это сейчас. Достойно, не находишь?
– Все, – обреченно произносит Александр, – дальше торги и ничего интересного.
Поднимаюсь по лестнице, прикладывая неимоверные усилия, за мной идет Лиля, она помогает преодолеть ступени в дом и пересечь холл. Молчит, задерживается у двери, я не приглашаю войти.
– Лео скоро придет. Может, что-то принести? У меня есть бутылка вина.
– Я хочу остаться одна, – закрываю дверь.
Оставляю куртку у входа, скидывая перчатки и шапку сверху – нет сил дойти до гардеробной. Да и нужно ли?
Присаживаюсь на край кровати, не сводя взгляда с двери.
Жду шаги.
Испытываю нестерпимую жажду, сглатываю тугую слюну, я не успела позавтракать, выпить чаю. Умылась и побежала с Ником на улицу.
Ник…
Воспоминания проходят по лицу мелкими разрядами тока, а в глазах – темными пятнами.
Схватившись рукой за раковину, второй набираю воду и жадно глотаю.
