Из здания высотки мы выходим прямо на палящее солнце. Время подходит ближе к вечернему, и я чувствую, как желудок начинает требовать питательного ужина.
- Знаешь, я пока смотрела, поняла, что тоже хочу с тобой на фотосессию, - обнимаю Зака за талию, пока мы неторопливо бредем к его машине.
- Серьезно? – серые глаза блестят озорством.
- Да. Только не в студии, а на природе. В парке, к примеру. Сделать наш с тобой альбом. У нас из фоток только селфи, а я хочу вот такие.
- Где я тебя обнимаю и целую? – низкий голос шаловливо говорит мне на ухо, отчего в животе сладко сводит.
- Да, - подставляю ему губы, - Вообще фотосессии разные можно сделать. Одну на природе, а вторую какую-то более откровенную в студии. Что думаешь?
Заинтересованность тут же вспыхивает на дне черных зрачков.
- Поддерживаю. Особенно вторую. Это на тебя так подействовала сегодняшняя съемка? – ухмыляется он. – Решила переплюнуть Беллу?
- Нет, - непонимающе свожу брови к переносице. При чём тут Белла? – Просто подумала, что было бы классно. Белла, кстати, молодец, хорошо справилась с работой. Я изначально клюнула на стереотипы и подумала, что она будет вести себя как глупая, напыщенная кукла, но ошиблась. Вы довольно хорошо смотрелись.
Искренне хвалю, но вместо привычного самодовольства, на лице Зака вдруг появляется нечитаемая эмоция. Словно всё в нём замирает, включая широкую улыбку, которая вдруг походит на застывший оскал. Он сжимает губы и отводит взгляд. Не понимаю, что я не так сказала. Но как только собираюсь у него спросить, как он вдруг снова возвращается к себе прежнему.
- Как на счет перекусить? Я голодный как волк, - выдаёт, кивком головы указывая на располагающийся на углу Бургер Кинг.
- Отличная идея, - подхватываю, сплетая наши руки. - Кажется, мой желудок уже готов слопать сам себя.
- Слушай, всё хотел спросить. Когда мы идем в кафе с этим твоим Малкольмом?
К этому вопросу я оказываюсь не готова. Врать о том, что весь день сидела дома одно, а о том, что вижусь с Малкольмом каждый день – совсем другое.
- А мы не пойдем. Я как-то пересеклась с ним около подъезда, мы пообщались и в принципе на этом всё. Так что выдыхай, Зак. Тебе не придется проводить с ним время.
Выпуливаю всё это как из пулемета. На одном дыхании. Улыбаться и врать при этом то еще удовольствие. Хотелось бы мне, чтобы он знал правду. Так бы я не чувствовала, что поступаю плохо по отношению к нему. Да и к себе и Малкольму тоже.
- Прекрасно. Меня это целиком устраивает. Не хочу, чтобы ты и минуты с ним проводила. Надеюсь, общались не долго?
- Минут десять.
- Для него и столько много.
До боли кусаю щеку изнутри и отворачиваюсь. Скорее бы уже этот конкурс прошёл.
Зак воспринял моё предложение о фотосессии как первоочередной важности. Он записал нас к какому-то его знакомому фотографу, и вот спустя почти две недели мы позируем перед ним в центральном парке.
Вечереет, закатное солнце окрасило всё в теплый оранжевый свет, который апельсиновыми бликами играет на наших лицах, пока мы, остановившись на мосту, упираемся лбами друг в друга.
Зак шепчет мне пошлые слова и обещания, а потом мы целуемся. Фотограф Жерар – парень лет тридцати, со своей молодой помощницей ходит вокруг нас, то и дело спуская затвор фотокамеры. Его задание было «Будьте самими собой. Если что я скажу куда и как смотреть, но попробуйте сами». Вот мы и пробуем.
- У меня есть кое-что для тебя, - в какой-то момент шепчет Зак мне на ухо.
Сейчас мы расположились на траве около толстого ствола столетнего дуба. Зак опирается на него спиной, а я сижу между его ног, расслабленно откинувшись на него.
- Что же это? – поворачиваю голову, когда Жерар присаживается напротив и наводит на нас объектив.
Порывшись во внутреннем кармане кожанки, которую Зак одел специально на фотосъемку, он выуживает продолговатую бархатную коробочку красного цвета. Открывает и положив её на траву, достает оттуда золотой браслет с небольшими бабочками по всей длине.
- Я выкупил его у фирмы, на съемках у которой мы недавно были. Подумал, что на твоей руке он будет смотреться изумительно.
Боже…
В груди разливается тепло, а моё сердце, которое по ощущениям напоминает воздушный шар, готовый воспарить ввысь, раздувается на всю грудную клетку.
- Я помню его, - шепчу, с трепетом наблюдая, как Зак надевает мне его на руку. Защелкивает застежку и переворачивает передом.
Аккуратные, небольшие бабочки смотрятся волшебно. Инстинктивно изучаю их кончиками пальцев.
- Это же жутко дорого, - выдыхаю, рассматривая каждую с любовью. Только сейчас замечаю, что они разные. Одни больше, другие меньше. С разным размером крылышек и усиков. Но каждая по-особенному неповторима.
- Ты же моя девочка. Для тебя я готов мир к ногам положить и этого будет недостаточно, - губы Зака щекочут кожу на моей шее, делая кровь горячей. Не от желания, нет. На этот раз это другое. Что-то такое, от чего внутри больно и радостно одновременно.
Поворачиваюсь и с благодарностью целую моего любимого мальчика.
- Спасибо, - говорю ему в губы.
