Наверное, я так крепко и вцепился в Снежку, в ее способность жить с удовольствием, недоступным мне? В веру в хорошее, обязательно ожидающее в конце пути, несмотря на неприглядность многого в ее жизни? Она моя батарейка, я от нее заряжаюсь оптимизмом, способностью радоваться и надеяться на лучшее. Мне завидно и грустно, рядом с ней чувствую себя моральным инвалидом, слишком легко раскидывал ненужные чувства на пути к девочке. Хотя есть надежда исцелиться, не зря я стал столько улыбаться за день, сколько раньше и за месяц не мог. Только одно присутствие Алены наполняло радостью, видя, как ответным чувством загораются ее глаза. Мое осознанное счастье, еще такое зыбкое и призрачное, неуверенное, но мучительно желанное, свое, родное и от этого такое необходимое.
Да, Иван, вот так, без особых причин и съезжает крыша. Что там орала эта стерва про кризис среднего возраста, что «бес в ребро…»? А, пожалуй, я впервые с ней соглашусь, хоть мне и далеко до этого самого «среднего». Согласен на ее приход в любом возрасте, но только один, единственный раз, потому что смогу выдержать такой накал страстей единожды, слишком все остро и жгуче, на грани нервного взрыва и последующего апокалипсиса, который переживаешь.
Ничего, через неделю состоится развод и тогда с уже с законным основанием я попрошу Снежку принять мои ухаживания. У нее будет красивый букетно — конфетный период. Пусть не смогу приглашать ее на свидания, водить в кино, рестораны и лично дарить цветы, забрасывая букетами с ног до головы. Ей это вряд ли нужно, хотя Аленка достойна их в таком количестве. Достаточно и одного букета в день с небольшим презентом, на то и существуют службы доставки.
Я улыбался, нежно трогая колючие еловые веточки, принесенные Аленкой, от которых на пальцах оставался терпкий хвойный запах и мысленно представлял ее лицо в момент вручения букета. Восторг, улыбка, восхищение или милая морщинка на лбу и недоумение в первый момент? Черт, как же я мало еще знаю о своей девочке!
Мы все наверстаем, когда я встану на ноги. Я стал себя чувствовать гораздо лучше, чем в первые дни, постоянные тянущие боли уже не так донимали. Видимо, постепенно спадали травматические отеки, пережимающие нервные окончания. И хотя лечащий врач прогнозировал мне длительное реабилитационное лечение и не скорый переход из горизонтального в вертикальное положение, настроен он был оптимистично, а я тем более.
Мне было для кого выздоравливать полностью, ведь скоро должно произойти еще очень значимое событие — попечительский совет, а точнее — заседание по опеке, на котором будет решаться судьба Костика. Как бы я хотел быть на нем, морально поддерживая Алену, но увы, на этот раз с ней будет только юридическая служба. С ними мы до малейших деталей не раз продумывали все аргументы, просматривали необходимые документы и справки. Девочка пойдет на совет с тремя моими лучшими юристами, но сердце было не на месте. За эту кроху я переживал в разы больше, чем за собственный развод. В конце концов там я рисковал только нажитыми деньгами и благами, а здесь на кону стояла жизнь маленького беззащитного ребенка. И это не оценить никакими ценностями.
Снежка пришла ко мне через три дня. Видимо это решение далось ей не просто. И хотя знал о ее положительном ответе от отца, который долго и подробно рассказывал о встрече с Аленкой, я оказался не готов. Да, заготовил массу слов, тщательно складывая их в убедительные фразы, неоднократно проговаривая вслух и про себя. Но сейчас, глядя на мою девочку, все они казались неправильными, пустой словесной шелухой, в которой она не нуждалась. Смог произнести только:
— Прости! — Почему-то это показалось самым правильным.
— Почему ты сам не сказал?
— Не смог. Я побоялся, что ты подумаешь о моей непорядочности и вычеркнешь из своей жизни. В первый раз проявил малодушие, надеясь на то, что развод пройдет быстро, а с Анной ты не встретишься, ведь я запретил ей появляться больше в моей жизни. Хотел, чтобы эта грязная изнанка жизни не касалась тебя, желал защитить, а вот, как получилось. Не знал, что она наберется наглости и придет сюда, мы ведь вроде все решили, у нас брачный контракт, но я Анну обеспечил, на ее счетах немало денег, лет на двадцать обеспеченной жизни хватит. Другое дело, что она их у меня подворовывала, но мысли не было забирать. Прости меня, я глупый болван, совсем не понимающий, чего хочет женщина. Не смог тебя защитить от ее злобы и алчности.
— Да, я понимаю, твой отец мне все рассказал, даже кто ты. Сама виновата, не спросила о том, женат ты или холост. Ведь в твоем возрасте и при таких деньгах ты не мог быть холостяком, так не бывает. А мне в голову не пришло спросить. Иван, это же плохо? Ты не считаешь, что я специально, из-за денег? Мне Лена сказала, что о таком надо сразу спрашивать. Она почему-то считала, что ты свободен и очень разозлилась, узнав, что не так. Сказала, что все перья из твоего петушиного хвоста выщиплет.
