— Мне нужно тебе кое-что сказать, — мой голос дрогнул, но я не позволила себе замолчать. — Я беременна.
Он замер. Его движения остановились, он просто смотрел на меня, но в глазах не было ни злости, ни радости. Только напряжённое молчание. Я сглотнула.
— Ты уверенна? — наконец спросил он.
Я кивнула.
— Да. Я проверила несколько раз.
Молчание затянулось, и я почувствовала, как внутри поднимается страх. Если он скажет, что это ошибка, что ребёнок ему не нужен… Я не знала, что буду делать.
Но он лишь медленно выдохнул, отводя взгляд. В его чертах не было привычного контроля. Что-то дрогнуло внутри него, но я не могла понять, что именно.
— Тимур… — я тихо позвала его, не зная, как он отреагирует.
Он посмотрел на меня. Долго, оценивающе. Затем медленно кивнул.
— Хорошо, — только и сказал он.
И вышел из комнаты, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Время шло. Моя беременность стала центром моего мира, изменив всё. С каждым месяцем я чувствовала, как внутри меня растёт новая жизнь, и это давало мне силы. Я больше не чувствовала себя одинокой.
В доме тоже многое изменилось. Я больше не была просто женщиной, которую Тимур привёл в свою жизнь по стечению обстоятельств. Теперь я становилась хозяйкой. Меня стали уважать слуги, ко мне относились с вниманием, но самое главное — Тимур больше не держался на прежней дистанции.
Он не был нежным, не окружал меня лаской, но я видела, что его отношение ко мне изменилось. Он заботился, даже если никогда этого не говорил. Он спрашивал у врачей, как я себя чувствую, поручил слугам следить за моим питанием, окружил меня комфортом, которого я никогда прежде не знала.
Когда на одном из осмотров врач сказал мне, что у нас будет девочка, я не сдержала слёз. Это была смесь радости, облегчения, чего-то нового, что я ещё не могла осознать до конца. Девочка… маленькая жизнь, которая станет частью меня, которую я смогу любить без страха.
— Как ты её назовёшь? — спросила врач, глядя на меня с улыбкой.
Я не знала, потому что ещё не думала об этом.
В тот же вечер, когда я, всё ещё потрясённая, вернулась домой, он встретил меня в своём кабинете. Я вошла, сжимая пальцами ткань платья, сердце всё ещё билось быстрее обычного.
— Это девочка, — выдохнула я, глядя на него.
Он поднял на меня взгляд, в его глазах отразилось что-то похожее на одобрение.
— Её будут звать Дамира, — спокойно произнёс он, словно этот вопрос даже не подлежал обсуждению.
Я замерла. Имя… Я даже не задумывалась об этом.
— Почему Дамира? — прошептала я.
Он не сразу ответил. Его пальцы постукивали по деревянной поверхности стола, и лишь через несколько секунд он произнёс:
— Потому что она должна быть сильной.
Эти слова застряли во мне. Сильной. Да, моя дочь должна быть сильной. Как бы ни сложилась её жизнь, я не позволю ей пройти через то, через что прошла я.
Я кивнула, принимая это имя так же, как и всё, что случилось в моей жизни.
А когда она родилась, всё изменилось окончательно.
Я не помнила боли, не помнила страха, когда впервые услышала её крик. В тот момент всё исчезло — осталась только она. Маленькая, крохотная, с розовыми щёчками и удивительно серьёзным выражением лица. Она была моей. Моей дочерью.
Я держала её на руках и не могла поверить, что эта маленькая жизнь появилась из меня, что теперь у меня есть кто-то, кого я буду любить больше всего на свете.
Тимур был там. Он стоял в стороне, наблюдая. Он не говорил лишних слов, не показывал эмоций, но я видела, как он смотрел на неё. В его взгляде было нечто, что я не могла разобрать.
Когда спустя несколько часов он сел рядом со мной и посмотрел на малышку, я спросила:
— Ты счастлив?
Он не ответил сразу. Посмотрел на меня, затем снова на дочь, а потом едва заметно кивнул. Я знала, что он не покажет свои эмоции, но надеялась что теперь у нас обоих был смысл.
Я знала, что у Тимура есть сын. Давид появился в этом доме всего пару раз за то время, что я здесь жила, но наши встречи всегда были короткими. Он не проявлял ко мне никакого интереса, а я не знала, как себя вести рядом с ним. Это был взрослый восемнадцатилетний парень, от которого веяло отстранённостью, но в его взгляде читался разум и характер Тимура.
И вот, несколько месяцев спустя после рождения Дамиры, он снова приехал.
Когда я услышала мужской голос в холле, сердце сжалось, потому как знала, кто это. Давид приехал ненадолго, как всегда, и когда он вошёл в гостиную, где я находилась с дочерью, почувствовала, как воздух в комнате стал холоднее. Высокий, статный, с тяжёлым взглядом, он смотрел на меня не как на мать своей сестры, не как на женщину, живущую в этом доме, а как на чужую. В его глазах было презрение. Он не сказал ни слова, просто молча окинул меня взглядом, от которого мне захотелось спрятаться.
Но когда он увидел малышку, всё изменилось.
Дамира лежала в своей колыбели, беззаботно изучая игрушку в своих маленьких пальчиках. Давид подошёл ближе, и в его взгляде что-то дрогнуло. Он наклонился, осторожно коснулся её руки, и малышка, чувствуя тепло, слабо сжала его палец.
