— Я рада за тебя. Я много лет хочу ребенка, но пока… ничего у нас с Андрюхой не получается.
Алёна села за руль своего авто и, резко дав по газам, растворилась в потоке машин.
— Маш, кто это был? — мама с коробками вышла из подъезда, вслед за которой грузчики несли нашу разобранную мебель.
— Алёна презент передала, — я показала маме свою сумку в руках.
— Ничего не поняла, потом расскажешь, — мама пронеслась мимоходом с коробками к газели.
— Будем надеяться на её слово.
Я погладила свой большой живот. Но, зная Алёну и её болтливый язык… Как долго она удержит мою тайну?
С пакетом вещей по списку, который мы с мамой редактировали несколько раз, меня положили в перинатальный центр. Моя предусмотрительная мать договорилась заранее с врачом о плановом кесаревом, которое было назначено через две недели, но мой дающий сбои организм, внес свои коррективы. Почки стали не справляться с большой нагрузкой, и врач, наблюдавший меня, перенес все мероприятия на неделю раньше.
— Ну что, Григорьева, готовьтесь на завтра, не пьем воду и не ужинаем.
— Это не больно? — я перечитала кучу специальной литературы, но страх перед завтра большим комом стоял в горле.
— Сейчас уже давно не больно. Анестезия такая, что вы ничего не почувствуете. Здесь свои особенности. При кесаревом сечении женщина приходит в себя дольше, чем при естественном родовспоможении, но сам процесс безболезненный. Так что, Мария Андреевна, не волнуйтесь и готовьтесь к встрече со своими малышами.
Моей немолодой докторше в кипельно-белом халате в кипельно-белом кабинете говорить легко, а мне, молодой маме — одиночке с поддержкой только в лице моей мамы и подруге Насти, было дико страшно. Насте вообще было не понять моих волнений. Она меня поддерживала и успокаивала, но страх кружил внутри меня, и я даже вздрагивала от нахлынувшего потока смятения.
Утром пятнадцатого июня я выдохнула перед ответственным делом каждой женщины, пытаясь унять громко стучавшее сердце.
— Мария Андреевна, всё хорошо, — подбадривала меня медсестра, вводившая мне препарат в вену, — глубоко дышим и не волнуемся. Вы нам нужны собранной.
Говорить легко. Дышим, не волнуемся. Но операция прошла хорошо, и мои совсем крошечные мальчики, весом полтора килограмма каждый, появились пятнадцатого июня. Бабушка не выдержала и заплакала от радостной новости прямо в трубку.
— Мама, ты чего? На тебя не похоже.
Мама удивила. Сдержанная, строгая и тут такой сюрприз. Это я должна рыдать в два ручья от счастья.
— Сентиментальная стала. Могу себе позволить маленькую слабость. У меня всё только в процессе: и переезд, и ваши комнаты. Я решила обои сменить в твоей спальне и детской. Все в светлых тонах. Как самочувствие, Мань.
— Не «айс». Весь живот болит, вставать больно, сидеть вообще невозможно, но как посмотрю на них. Мама, они такие чудные, как два маленьких принца.
— На кого похожи?
— На него… вылитые папаша…
Меня выписали из больницы раньше моих сыновей. Дениса и Данила перевели в отделение для интенсивной терапии для новорожденных детей, и при достижении ряда показателей я смогу забрать их домой. Но это случится не раньше, чем через месяц, а пока… я могла только навещать моих крошечных мальчиков в больнице. Всё это время моё сердце было там. Я не могла ни есть, ни спать, зная, что они там и так далеко от меня. К выписке Данила и Дениса мы с мамой приготовили всё, что нужно: кроватки, постельное белье, одежду, коляску для близнецов и кучу мелочей из сосок, памперсов и бутылочек. Времени на это было предостаточно. Будущая питерская крёстная мама вся извелась в своем Петербурге. Всё действие происходило без её участия. И постоянно названивала мне по видеозвонку. Я всё ещё привыкала к своей новой жизни, где перевернулось всё с ног на голову стараниями любимого мною мужчины… и наслаждалась тихим счастьем, которое потихоньку лечило мою раненную душу.
