— Ок. Сейчас шашлычок подвезут. И коньяк охлаждается в холодильнике! — крикнул мне вслед Максим.
— То, что мне надо.
Я нервно снимал майку, предательски пахнущую её духами, и, чертыхнувшись в очередной раз, вышел из своей комнаты. Моя команда помощников, которая непременно сопровождала меня на очередные скачки, уже накрыла стол. Всё по-мужски: с коньком, большим количеством мяса и рубленными большими кусками свежими овощами.
— Ну что, парни, за вас! — Я поднял стопку и, громко стукнувшись, опрокинул её залпом.
— За вас, шеф, — Максим опрокинул стопку коньяка вслед за мной.
— Я хотел давно сказать, особенно тебе, Максим, что вы как моя вторая семья. На вас можно положиться, на вас можно наделить важное дело и знать, что всё будет сделано. Призовое место в этих скачках абсолютно ваша заслуга. И по возвращению домой я организую премию за удачную поездку.
Парни слушали меня, стояв на вытяжку и заулыбались после слов организую премию. Максим плеснул очередную порцию горячительного напитка.
— За прекрасный и дождливый Питер. Нас здесь поджидала удача, — Максим поднял стопку.
Перед глазами тут же всплыл образ Маши. Сомнительная удача. Но нужно было думать, что, Маша, любительница мужского внимания, желала устроиться поудачнее в жизни. И все её вздохи подо мною в отеле — очередная ложь. Время постепенно притупило боль её предыдущего предательства. И её яркое появление в моей жизни просто отключило мозговую деятельность.
Очередной тост и очередная порция коньяка.
За нас. Ещё бы, отличная команда.
За Питер. Чёрт меня сюда принес.
За Бель. Хорошая девочка, оправдала все возложенные на неё надежды.
Спиртное спасительным образом уносило красивую картинку из отеля. Её шепот мне на ухо и громкие стоны, прекрасное тело, трепещущее от моих прикосновений и торчащие от возбуждения соски её красивой груди.
Пашка, один из моих помощников, которого я принял накануне, с улыбающимся лицом тащил мне разрывающийся от звонка телефон.
— Константин Владимирович, телефон.
Я знал, что это она…
— Никогда мне больше, сука, не звони! — Я выплюнул всю ненависть, сидевшую во мне, и поставил абонента Манечка в черный список.
Слегка полегчало.
Изумлённые взгляда моих парней навели на мысль, что это надо было говорить не при них. Похрен.
— Наливай, — я с громким стуком поставил стопку на стол перед Максимом.
— Закусывай, шеф. Завтра будет плохо, — Макс плеснул коньяк.
— Зато сейчас легчает.
— Это временное облегчение. Мария Андреевна — красивая женщина. Такие как она, с природной красотой попадаются редко.
— Мария Андреевна, чёртова дура. И ни слова больше о ней.
Я проснулся от дикой боли в голове и тошноты, подкатывающей к горлу. Стремление вчера забыться сегодня хорошо отзовётся. В кровати меня уложили в том, в чём я был: джинсах и спортивной майке, и заботливо укрыли одеялом.
— Ты посмотри, няньки, — пробурчал я и, шатаясь, поплелся в ванную. Ещё основательно штормило. В зеркале на меня смотрело основательно помятое и небритое лицо. Я перебирал подробности вчерашнего вечера, но как я вырубился, так и не вспомнил.
— Шеф, доброе утро. Кофе? — поздоровался Павлик, — меня оставили за вами присмотреть.
— Я что, ребенок, чтобы за мной присматривать. Кофе давай. Покрепче.
Запах ароматного кофе поплыл по кухне, и я сделал большой глоток горячего бодрящего напитка в надежде на то, что пульсирующая боль в висках утихнет.
— Мы сегодня никуда не поедим, — сказал я себе и набрал номер хозяйки съёмного жилья.
— Галина, доброе утро. Есть возможность продлить жилье на сутки?
Высокий писклявый голос радостно подтвердил бронь ещё на один день.
— Макс, доброе утро. Мы остаемся ещё на один день. Выезд завтра рано утром, — сделал я ещё одно усилие над собой.
— Доброе. Как скажите, Константин Владимирович.
Ростов встретил меня непрекращающимся дождем. Как проклятье, ноющие небеса в Питере и такая же картина дома. Лошади перенесли поездку домой хорошо и благополучно стояли в своих родных стойлах. Я прошёлся по пустому дому, и руки сами потянулись к бутылке с виски. Чёртов день хотелось закончить побыстрее.
Чёртов день хотелось закончить побыстрее всё чаще и чаще. В зеркале легкая небритость, в одежде неряшество. Помятые брюки, брошенные на пол, не всегда хотелось гладить. Я пропустил важные скачки, к которым долго готовился. Мой небольшой коллектив угрюмо молчал при встрече со мной и старался не возражать ни по какому поводу. Я срывал свою злость на всех. Первой досталось Ангелине. Мне её слащавость надоела, и я в грубой форме объяснил, что не являюсь запасным аэродромом и её кукольная внешность вообще меня не вставляет. Звонки среди ночи и просьбы встретиться и по-дружески пообщаться закончились. Отвалилась ещё одна стерва.
Я бросил лёд в виски и сел на пол в гостиной перед камином. Здесь давно должна была сидеть моя семья, а пока я один. Нет, на пару со стаканом.
В дверь постучались. Я даже не двинулся: я всё равно никого не жду.
— Здоров, дружище. Я без приглашения, — Андрей вошел внутрь и сел напротив меня в кресло, — выглядишь хреново.
— Да по хрен. Виски будешь?
— Я нет. И тебе хватит.
