Во-первых, после всего того, что он узнал об Асоке и её чувствах сегодня, генералу было как-то неудобно, неуютно, даже в какой-то мере стыдно находиться в её жилище, с ней наедине, сожительствовать с ней и дальше, проводить ночи вместе. Да, пусть Энакин и просто спал на диване, но это не меняло ни мнения окружающих об их «парочке», ни влюблённости Тано, и Сила знает каких её странных девичий фантазий, ни в особенности смущения по поводу всего этого самого Энакина. Сегодня, впервые задумавшись о тогруте совсем не так, как раньше, Скайуокер уже не мог выбросить из собственной головы мысль о том, что Асока была девушкой, достаточно привлекательной влюблённой в него девушкой, от чего какой-то внутренний совершенно неправильный голос, так и нашёптывал ему какие-то совершенно неправильные мысли. И хоть Энакин всем своим естеством отвергал подобные идеи, глупые навязчивости почему-то не желали оставлять его в покое. Нет, Скайуокер ни на секунду не помышлял сделать нечто неподобающее относительно Тано, однако мысли о том, что она была бы достаточно привлекательна для него в плане чувств при других условиях и жизненных ситуациях, как-то слишком сильно волновали и беспокоили генерала. От чего от греха подальше, он решил уйти сегодня из квартиры Асоки.
Ну, а во-вторых, Энакин только что с досадой понял, что дома его ждала на романтическое свидание, наверняка, теперь уже обиженная и расстроенная Падме. А судя по тому, что он увидел на циферблате, Скайуокер опоздал на их с женой вечер уединения на три часа. Ох и не лёгким же этот день выдался для него, но впереди ещё предстояли объяснения с до смерти обиженной супругой.
К огромному удивлению генерала, Падме встретила его скорее взволнованно, нежели обиженно и, подбежав к мужу, просто молча крепко обняла, посильнее прижавшись к его груди. Простояв так какое-то время, Амидала немного отстранилась и слегка поблёскивающими радужками уставилась Энакину в глаза, как бы вопрошая, что на этот раз произошло. Всей своей душой, всем своим сердцем боясь потерять любимого, Падме не стала на этот раз преждевременно обвинять Скайуокера хоть в чём-то, решив, что для начала нужно было выслушать его, а свои выводы она ещё успеет сделать. Ведь если постоянно злиться, подозревать и упрекать, то можно было окончательно разрушить и так ставшую слишком хрупкой в последнее время связь. Потому Падме старалась вести себя достойно, заботливо, нежно, понимающе, тем более, что за прошедшие дни она не редко вспоминала, что их с мужем отношения начинались именно так. И Амидале хотелось сохранить и дальше это тепло, это единение душ.
Осознавая, что любимая и единственная ждала от него ответа, каких-то слов, какой-то информации об опоздании, донельзя вымотанный Энакин с грустью и глубоким чувством вины, взглянув на догоравшие свечи на столе с явно остывшим ужином, что виднелся через открытую дверь другой комнаты, решил перейти сразу к сути:
- Прости меня, ангел, - нежно поведя по волнистым распущенным волосам Амидалы настоящей рукой, искренне извинился джедай, - Я провалил миссию, Асока опять сбежала, я опоздал на наш с тобой вечер… Прости меня, я виноват, - произнося эти слова мягким, таким, какой он позволял себе в разговоре только с женой, шёпотом, - Энакин, медленно опустился перед ней на колени и нежно обвил стройную талию супруги руками, крепко прижавшись к её животу щекой.
Таким раскаивающимся, таким ласковым с ней Энакин, пожалуй, не был никогда, даже в самые первые дни их романа. И Амидала уж было решила, что выбрала правильную тактику действий, что давала ей то, чего она не получала ранее. Да, пусть муж был перед ней виноват, пусть муж опоздал на свидание, но такой сильной любви с его стороны как сейчас, сенатор ещё не чувствовала никогда. Так же мягко и заботливо, как сделал Энакин до этого, женщина положила свою хрупкую кисть ему на голову и легко погладила супруга в знак одобрения, немного игриво вплетая свои нежные пальчики Скайуокеру в волосы.
- Ничего страшного. Я всё понимаю и нисколько не сержусь, - слегка ослабив объятья любимого, женщина тоже медленно опустилась на колени, чтобы их с супругом глаза оказались на одном уровне.
Нежно коснувшись щеки генерала подушечками своих пальцев, Амидала мягким, заботливым голосом тут же добавила:
- У тебя был трудный день, любимый. Думаю, тебе стоит немного отвлечься, - произнеся эти слова, Падме осторожно взяла Энакина за руки, помогая ему подняться с пола.
- И хотя наш экзотический ужин уже остыл, без сюрприза я тебя не оставлю, - уже более явно заигрывая с собственным супругом, хитро улыбнулась она, каким-то своим пока тайным для Энакина мыслям, - Иди в спальню и жди меня там, я скоро к тебе присоединюсь, - договорив фразу до конца сенатор, словно пятнадцатилетняя девчонка легко поцеловала Скайуокера в губы и быстро скрылась в неизвестном ему направлении.
Генералу ничего не осталось, как только послушаться её.
