Прошло кажется всего минут пять с того момента, как Падме и Энакин с лёгким поцелуем расстались в гостиной их огромной роскошной квартиры. И вот уже Амидала, облачённая в весьма необычный для неё наряд нежного фиолетового оттенка, босыми ногами шла по гладкому отполированному полу, мягко ступая на него. Её сюрприз для мужа заключался именно в этом костюме, так развратно сенатор не одевалась ещё никогда. Но жёсткие времена требовали жёстких мер. Боясь что их обычный традиционный секс без каких-либо излишеств, уважительный и романтичный, мог наскучить её половинке, женщина решила немного поэкспериментировать. Так сказать, разогреть желание мужа, пошлым проститутским нарядом, в котором Энакин никогда в жизни не то, что не видел её, но и представить себе даже не мог. А потом, воспользовавшись новым приобретённым образом на одну ночь, возможно станцевать для Скайуокера что-то на подобии стриптиза, а может, и прибегнуть к каким-то другим развратным ласкам, которые она никогда себе с ним не позволяла.
В общем, в данный момент изящное тело Амидалы идеально украшал прозрачный пеньюар, с мягким, пушистым лифом, полы которого, кстати, тоже окантованные подобным материалом по краям, плавно спускались вниз и расходились в обе стороны, оголяя плоский живот сенатора. На нижней же части тела женщины красовались в тон пеньюару ниточки-стринги, передняя часть которых, что закрывала все самые интимные места, также была обшита пухом. По мнению Падме, её новый костюм, приобретённый исключительно и специально для мужа, для их с генералом брачных игр должен был подойти просто идеально, и распалить ту былую страсть, то неудержимое желание, что было кого-то в самые первые дни пары вместе. Так думала и мечтала про себя Падме, пока неспешно и тихо, словно кошка кралась в спальню, где её сюрприза с нетерпением должен был ожидать супруг.
Однако каково же было разочарование Амидалы, когда торжественно и изящно, с пластикой пантеры она «проникла» в спальню к любимому и… С досадой заметила, что тот, небрежно подложив голову на декоративные постельные подушки крепко спал, прямо в одежде и обуви, так, как пришёл с улицы, буквально свалившись без сил на кровать, наверняка только лишь подойдя к ней. Конечно, женщина понимала, что после столь тяжёлого и неудачного дня это была вполне логичная развязка событий, Энакин, наверняка, зверски устал, не только физически, но и морально. Однако в её нежное доброе сердце, каким-то холодным, колющим чувством закралась некая обида. Сегодня Падме была готова ради Энакина на всё, смириться, что он жил с Асокой, простить прошлые случаи отстранённости и грубости к ней, закрыть глаза на трёхчасовое опоздание, даже вырядиться шлюхой и вести себя соответственно, только бы ему было хорошо, а он… Просто отрубился, как будто сон в обнимку с подушкой мог заменить приятные, нежные ласки любящей жены. А может быть Энакин уже не считал её ласки такими уж приятными? От этих мыслей Амидале вдруг стало так обидно, так противно, что она едва-едва сдерживала подступающие к глазам слёзы.
Конечно, женщина могла разбудить своего опять провинившегося супруга и продолжить их по всем параметрам провалившееся свидание, или могла надавать ему пощёчин и наорать, но Падме решила отомстить по-своему, отомстить бездействием – пусть Энакин завтра проснётся, мучается и гадает, что за сюрприз его ждал, о котором муж уже не узнает никогда, пусть чувствует стыд и вину за то, что он так разочаровал готовую для него на всё любимую, пусть извиняется, ползает на коленях, да хоть сам джедайский стриптиз ей устраивает, она лишь гордо и обиженно будет делать вид будто ей это безразлично, будто ей всё равно – эдакая непреступная снежная королева.
К слову о политике, раз уж по какой-то причудливой и необъяснимой воле Силы их свиданию сегодня не суждено было состояться, то женщина не желала просто так зря тратить остаток этого вечера, решив провести его за работой. Как не собиралась сегодня и ложиться спать в одну постель с мужем.
«Пусть поспит один некоторое время и осознает в полной мере всю свою вину», - всё ещё и донельзя расстроенно, и невероятно обиженно подумала Амидала, нарочно не став будить собственного супруга и аккуратно взяв с письменного стола кипу каких-то нужных ей для работы бумаг, почти бесшумно, с гордым и надменным видом вышла прочь из комнаты.
Раз Энакин предпочитал вместо неё проводить ночь в обнимку с подушкой, то Падме предпочитала проводить ночь в другой комнате в обнимку со своими драгоценными указами, законами и делами сената.
========== Глава 6. Любовь и боль, Часть 1 ==========
