Резко рванувшись к полупустой сумке, Скайуокер решил подтвердить то, о чём он подумал, увидев свои разбросанные вещи, и, к его огромному сожалению, так оно и было. Вчера Асока гуляла и накачивалась за счёт продажи его обручального кольца. Сей факт дошёл до генерала тогда, когда рука его быстро скользнула в открытый боковой карман и наткнулась внутри лишь на пустоту.
Понимая, что такой огромной провинности Падме ему никогда не простит, Энакин почувствовал, как его буквально затрясло от гнева на наглую ученицу. Да он терпел, многое терпел ради её блага, будь Асока парнем, Скайуокер уже давно бы набил ему морду за подобные выходки, но Тано являлась милой и хрупкой девушкой, потому генералу приходилось держаться, держаться так долго. Однако последняя выходка тогруты-наркоманки стала последней каплей, сейчас джедай готов был сорваться, готов был на что угодно, лишь бы проучить Асоку как следует, после чего она раз и на всегда позабыла бы про наркотики. Одолеваемый собственным гневом Энакин уже было рванулся в спальню своей бывшей ученицы, как, сделав буквально шага два, в шоке остановился, абсолютно позабыв куда и зачем шёл.
Асока, которая только-только приготовилась сбежать из дома, опередила его. С абсолютно наглым, уверенным видом выйдя из собственной комнаты, девушка предстала перед Скайуокером в таком образе, что у него глаза на лоб полезли то ли от смущения, то ли от возмущения. В таком виде генерал ещё никогда не видел юную тогруту, впрочем, в подобном виде он даже и представить её себе не мог в самых-самых смелых своих фантазиях. Хотя… Нет, всё же не мог.
Сейчас Асока абсолютно не походила на ту маленькую скромную девочку, которую при воспоминании о ней рисовало воображение Энакина, она скорее выглядела как взрослая, абсолютно раскрепощённая, донельзя сексуальная женщина. Даже не просто сексуальная, а пошлая и развратная проститутка. Помимо того, что у девушки на лице был сделан яркий, броский, вызывающий макияж, весьма привлекательный, но при этом ничуть не скромный, на Тано был ещё и такой наряд, что будь на её месте Падме, Скайуокер наверняка трахнул бы её на этом самом рваном чёрном диване.
Основной деталью «вечернего одеяния» тогруты-наркоманки являлось короткое, донельзя открытое серебристое платье, оно блестело и переливалось на свету яркими белыми огоньками благодаря материалу из которого было сшито, очень сильно притягивая к себе внимание. Хотя там и без этого было на что посмотреть, а точнее, всё просто было видно. Длинна сего наряда, в котором по бокам ещё и имелись небольшие соблазнительные разрезы вдоль бёдер, едва-едва достигала середины верхней части ноги, от чего при ходьбе из-под юбки, которую можно было скорее назвать широким поясом, выглядывали изящные кружева, коими заканчивались тончайшие, прозрачные чёрные чулки девушки. Верх облегающего, эротично обтягивающего изящную стройную фигуру Асоки платья тоже закрытостью не отличался. Глубокий вырез, ткань которого волнами струилась по небольшой груди Тано, настолько сильно обнажал прелести тогруты, что была видна почти вся третья их часть, визуально увеличивая достоинства девушки. Так близко, и настолько много Энакин не видел грудь Асоки ещё никогда. Что уж было говорить об открытой едва ли не до самых ягодиц спине, на которой вместо приличного, «отсутствующего» куска ткани, изящно переплетались крест на крест тончащие серебристые лямки, заканчивающиеся и едва удерживающие это «платье», на нежных оранжевых оголённых плечах Тано. В дополнение к сему одеянию на хрупких, стройных ногах тогруты были одеты невероятной красоты босоножки в тон. Босоножки на огромной, высокой шпильке, украшенные множеством искусственных камней и до самого колена завязанные тонкими шнурками, переплетающимися, словно змеи. Ну, а завершали наряд девушки изящные металлические «спиральки» серебряного цвета, нежно обвивающие два её передних лекку, мягко, соблазнительно скользящих по обнажённым плечам, и единственная вещь, которая не подходила к данному образу – золотистый браслет, подаренный Скайуокером, что Асока почему-то так и не решилась снять.
Ничуть не обращающая внимание на завороженно смотрящего на неё в данный момент Энакина, тогрута недовольно нахмурилась и расстроенным голосом обиженного ребёнка произнесла:
- Вот же хатт побери! Не успела вовремя уйти.
То ли грубые ругательства, то ли знакомый голос Тано, то ли осознание того, что перед ним сейчас стояла не тви`лечка из бара и не Падме, а всегда милая и скромная Асока, в один момент заставили Скайуокера опомниться и прийти в себя. Резкое возвращение в реальность, как-то само собой вернуло в его голову и мысль о том, что для Тано пребывать в подобном образе, а, тем более, куда-то идти, в публичное место, было просто немыслимым и абсолютно недопустимым. И это моментально вновь распалило сильную озлобленность бывшего учителя на строптивую ученицу.
Так и продолжая, словно вкопанный, стоять на прежнем месте, Энакин недовольно сложил руки на груди и строго, очень строго, задал Асоке интересовавший его вопрос:
