- Вот как раз я и могу тебе запретить. Ибо ты ещё не доросла, чтобы считать себя настолько взрослой для того, чтобы качаться наркотиками и носить проститутсткие наряды! – с каждым новым предложением, с каждым новым словом, голос Энакина становился всё громче, а высказывания грубее.
Джедай чувствовал, что он уже еле-еле сдерживал свой гнев, дабы не натворить каких-то непростительных ошибок, но Энакин явно был на грани, ещё одно резкое и непокорное действие, ещё одна фраза такого рода, и Скайуокер за себя просто не отвечает…
Несмотря на то, как зол и раздражён был её мастер, и как явно это сейчас возможно было разглядеть со стороны, тогрута и дальше продолжила вести себя так, как будто этого не замечала. Она и сама, понимая, что столь просто и гладко, как девушка задумывала, сбежать теперь у неё не получится, уже слабо себя контролировала. И особенно сильно наркоманку задевало то, что женатый на другой её возлюбленный, пытался контролировать её. Не в состоянии больше этого терпеть, Тано вдруг сорвалась, её понесло, и она, ни чуточки не щадя своего собеседника, стала высказывать ему весьма и весьма оскорбительные слова, будто специально дразня и задевая джедая, в отместку за свою беспомощность перед ситуацией в данный момент:
- Это не твоё дело! – громко крикнула Асока, резко попытавшись оттолкнуть Скайуокера со своего пути, однако являясь физически более слабой, потерпела очередную очевидную неудачу, - Что ты вообще понимаешь в нарядах, старикан? – ещё более озлобленно и язвительно от этого продолжила грубить она, беспомощно отпрянув чуть назад, - Своей жене будешь указывать как одеваться, а меня оставь в покое! Что хочу, то и делаю! К тому же, что ты вообще можешь мне сделать, неудачник, от которого я уже не раз убегала!
Асока была так взвинчена и так раздражена, что абсолютно не рассчитала меру собственной дерзости. И это стало той последней каплей, которая переполнила чашу терпения итак находящегося на грани генерала. Возможно, покорись Тано своему бывшему мастеру, смирись с тем, что сегодня она не сможет уйти в бар и вернись обратно в собственную комнату, для неё всё закончилось бы иначе, но Сила, или всё же сама тогрута, почему-то пожелала совсем иного и так неосторожно вывела джедая из себя.
Энакин молча слушал Асоку, но каждое её слово больно кололо сердце, душу, его самолюбие и разжигало из маленького пламени злобы, бушующий пожар ярости. Со следующим и следующим предложением, память джедая всё больше и больше заполоняли образы из прошлого, все былые выходки и провинности Асоки скапливаясь в одно целое, и это выводило его из себя даже сильнее, чем когда-либо сказанные раздражающие нравоучения Оби-Вана. На протяжении всего последнего времени Скайуокер делал всё, чтобы спасти Тано, прилагал все усилия, чтобы удержать её подальше от наркотиков, а она не только не ценила этого, но и вовсе смела его попрекать и оскорблять за подобное. Сколько он потратил денег и сил, сколько унижался, как непоправимо стал рушить собственную жизнь… Вспомнились и дерзости, хамство, пошлости Асоки, и моменты, когда она едва не пострадала по собственной глупости, и позорные посещения полицейского участка, притона и всех этих грязных баров для абсолютных извращенцев, и неудобные объяснения с магистрами, соседями, женой, и постыдно проваленная миссия, и конечно же бесконечные ссоры с супругой, а вот этого, этого Энакин просто не мог тогруте простить ни за что и никогда…
Чувство раздражения, злобы, непомерной ярости абсолютно переполнили Скайуокера, просто изъедая и сжигая его изнутри, он больше не мог вести себя ни спокойно, ни безразлично, он больше не мог оставить все выходки Тано безнаказанными, и генерал понял, что сейчас наглая и дерзкая ученица заплатит ему за всё… Сейчас она получит своё и раз и на всегда запомнит этот урок!
- Что я могу сделать? –весь просто трясясь от гнева, быстро переспросил Энакин, чувствуя, как его руки так и чесались, чтобы проучить совсем обнаглевшую и охамевшую наркоманку, - Что я могу сделать? – ещё раз, скрипя зубами, повторил он, сквозь пелену злобы трезво осознавая, что ни одна девчонка-подросток не смела себя так с ним вести, даже если он безгранично любил её как сестру, - Сейчас я покажу тебе, что я могу сделать, малявка! – окончательно сорвался генерал, зная, что теперь его уже ни что не остановит, чтобы раз и на всегда показать Тано, кто из них сейчас действительно имел какие права, и какова была расплата за непослушание собственному мастеру.
