Вода лилась рекой. Ледяным ливнем она брызгала во все стороны, окропляя собой душевую кабину, стены и пол за её пределами, а также самих Энакина и Асоку, что уже спустя пару минут пребывания в ванной успели промокнуть насквозь. Одежда мастера и падавана стала тяжёлой и влажной, от этого постоянно прилипая к их телам, как-то двусмысленно облегала идеальные формы парочки. И если костюм Скайуокера даже в подобном состоянии выглядел более-менее пристойно, то вот платье Тано настолько сильно обтягивало её тело, что девушка казалась почти голой, и визуально даже могло почудиться, что через тонкую серебристую ткань едва заметно просвечиваются её затвердевшие от холода соски.
Только спустя минут пять грубого натирания лица Асоки, Энакин заметил, насколько пошло из-за воды стал выглядеть вечерний наряд тогруты. Скайуокер всего на секунду опустил глаза на развратное серебристое почти просвечивающееся платье Тано, на миг, лишь на один миг, генералу показалось, что он увидел то, что ему абсолютно не следовало видеть, и это едва уловимое мгновение ещё больше распалило гнев джедая к одежде его бывшего падавана. От возмущения даже перестав смывать макияж с кашляющей и захлёбывающейся Асоки, джедай едва не выпустил ту из собственных рук, созерцая весь её непристойный вид.
- И в этом наряде ты собиралась выйти на люди? – громко рявкнул джедай, мощно тряхнув тогруту за плечо, - Чтобы какой-то извращенец одним движением сорвал его с тебя и поимел прямо на месте? – Энакин уже был так зол, что и сам не обращал внимание на то, что нёс, в голове его хаотично мельтешили разные гневные мысли и пугающие, ужасающие воспоминания о бомжах, и фантазии о том, что могли сделать с юной девочкой какие-то другие извращенцы, - Нет! Ты не будешь носить проститутские наряды! Не будет этого! Ты слышишь, не будет никогда!
Буквально выкрикнув сии слова так, что они эхом отдались по всей ванной комнате и, наверняка, их отчётливо слышал толстый сосед за стенами квартиры, Скайуокер со злостью и ожесточением принялся портить наряд тогруты. Грубо и небрежно хватаясь пальцами за первые попавшиеся части платья, Энакин безжалостно рвал на куски злополучный наряд, при этом стараясь действовать так, чтобы одеяние Асоки оказалось непригодным к восстановлению и дальнейшему ношению, однако могло достаточно прикрывать её небольшие прелести, видеть которое генерал абсолютно не намеривался.
Слыша звук разделяющейся на части ткани, Тано тоже не стала бездействовать. Этот наряд очень дорого её обошелся, ценой почти в целую дозу. Но она, как и любая девушка, тем более, никогда красиво и шикарно не одевавшаяся, просто не смогла устоять перед таким обворожительным платьем. Да оно было пошлым и даже развратным, но тогруте уже давно надоело чувствовать себя скромной маленькой девочкой, ей хотелось, наконец-то, побыть женщиной, взрослой и соблазнительной, может, тогда Энакин или кто-то другой наконец-то обратил бы на неё внимание. Вот только первый выход в свет в своём наряде Тано видела совсем не так, и реакция Скайуокера должна была быть на него абсолютно иной.
- Ты испортил мне платье! Ты знаешь, сколько оно стоило? Прекрати, сейчас же прекрати! Отпусти меня, мне больно! – ещё более разгневанно и решительно стала орать и отбиваться тогрута, то пытаясь посильнее ударить своего обидчика, то прикрыть относительно оголяющиеся части собственного изящного тела, - Я уже взрослая, и это совершенно не твоё дело! Как хочу, так и одеваюсь! Где хочу, там и показываюсь в нём! И пусть ко мне пристают другие! Не всем же быть такими бесчувственными мужланами как ты!
Из-за переизбытка эмоций Тано, похоже, уже тоже плохо соображала, что и кому говорит, иначе бы не совершила такую ошибку, едва не признавшись в собственных чувствах, в собственной ревности к джедаю, на трезвую голову. Но слова оказались сказанными, и ничего уже нельзя было изменить. На счастье Асоки они возымели совершенно не тот эффект, которого она ожидала.
Услышав то, что только что посмела завить ему наглая девчонка, Энакин с ещё большей силой рванул лямки платья на её левом плече, так, что серебристая ткань, мгновенно соскользнула вниз, оголив округлую упругую грудь, едва не до самого соска. После чего от слов Тано Скайуокер пришёл в такую ярость, что уже и сам не понимал и не помнил, что творил, а про слетающие с его уст предложения и говорить не приходилось.
- А, может, ты просто хочешь узнать, что бывает с проститутками?! – возмущённо оглушительно рявкнул генерал, с силой отцепив одну из рук Асоки, которой та попыталась прикрыть почти на четверть оголившийся бюст, и пригвоздив своей механической кистью, хрупкое запястье Тано к кафельной стене, - Хочешь? – ещё громче повторил он, резко, гневно тряхнув совсем обнаглевшую наркоманку, а затем прижав и саму девушку следом за её конечностью.
