Ведомый волей абсолютно необдуманного, эмоционального порыва, Энакин ещё сильнее приблизился к Асоке и, слегка наклонившись… Внезапно для неё, как, впрочем, и для самого себя, поцеловал девушку в губы, такие манящие, такие соблазнительные. Не сразу поняв, что произошло, Тано резко вздрогнула от неожиданности, но сопротивляться не стала, мягко и любяще отвечая на его столь долгожданное взаимное проявление чувств.
Держать полуобнажённую, но совершенно не дёргающуюся и не вырывающуюся тогруту больше не было смысла, и Скайуокер легко и спокойно отпустил запястья Асоки, нежно соскользнув руками вниз. Одной из его кистей, генерал умело обнял бывшего падавана за тонкую талию, чуть сильнее притягивая девушку к себе, а второй стал изучающе ощупывать изгибы её изящного, влажного тела, округлую выпирающую из-под мокрого платья грудь, стройное, слегка оголённое из-за разорванной ткани бедро.
Освободившись, Асока тоже не растерялась, не веря собственному непомерному счастью, от того, что всё это происходило с ней наяву, а не в очередном наркотическом бреду, тогрута, казалось, позабыла обо всём на свете: и о своём обещании забыть Энакина раз и навсегда, и о том, что у него по-прежнему была жена, и о том, что Скайуокер нарушил её планы на сегодня, в клочья разорвав дорогущий наряд, и даже о том, как унизительно и омерзительно он только что отлупил её по заднице, словно провинившегося ребёнка. Сейчас это были абсолютно незначительные детали и мелочи, сейчас, когда Энакин целовал её, сейчас, когда он наконец-то решился показать, что он тоже любил её. Не отрываясь от губ Скайуокера, таких желанных, таких соблазнительных, Тано нежно положила руки на его крепкие плечи и гладящими движениями свела кисти вместе на затылке, одной тоже чуть сильнее притягивая генерала к себе, а второй поднявшись чуть выше и пальцами вплетаясь в мокрые волосы.
Поцелуй длился долго, очень долго, потому, что именно этого момента пара как будто ждала всю жизнь. И, конечно, за ним могло последовать вполне логичное продолжение, так как никто из них двоих, вроде бы, и не был против, ни почему-то вдруг переменившейся к своей бывшей ученице Энакин, ни, тем более, до безумия влюблённая Асока. Однако ни что в мире не бывает вечно, тем более так внезапно вспыхнувшее из пламени гнева, в один момент переродившегося в страсть, счастье.
Продолжая и продолжая целовать Тано под властью эмоций и чувств, Скайуокер постепенно начал приходить в себя, вместе с этим к нему вдруг стало возвращаться и ощущение реальности, и понимание всего ужаса того, что он делает. В какой-то момент до генерала вдруг дошло, что в его извращенских, похотливых объятьях, абсолютно промокшая до нитки и полуобнажённая оказалась не Падме, его законная и совершеннолетняя жена, а юная девочка-подросток – Асока, его наивная и несмышлёная ученица, которой ещё и восемнадцати лет-то не было. А джедай, к своему огромному стыду и ужасу позволял себе вытворять с ней такое, разглядывать, целовать, лапать и, возможно, не опомнись он сейчас, всё могло бы зайти куда дальше, когда уже никак и ничего нельзя было исправить.
От этой ужасающей мысли Энакин моментально отстранился от Асоки, буквально отдёрнулся от неё как от огня, выскочив из душа, и, тяжело дыша, тыльной стороной мокрой руки, быстро утёр губы, которыми он позволял себе «творить разврат».
Опять не сразу поняв, что произошло, Тано поначалу не хотела выпускать из собственных объятий возлюбленного, но тот оказался сильнее её, и девушке пришлось. Через несколько мгновений осознание того, что произошло, дошло и до Асоки, причём та поняла, что всё случившееся было с ней, а точнее с ними обоими, наяву, от чего тут же смущённо раскраснелась, не зная, что делать и при этом как-то сбито с толку, стыдливо прижимаясь оголённой спиной обратно к кафельной стене.
Ситуация действительно являлась крайне щекотливой и неудобной, причём для них двоих. Ещё какое-то время ни мастер, ни его падаван не решались хоть что-либо предпринять, как будто любое действие после такого было бы ещё более запретным и неправильным, нежели их внезапный поцелуй, однако вечно медлить нельзя было.
Первым придя в себя, Энакин решил как-то сгладить произошедшее, а вернее, просто сделать вид, что ничего не было. Быстро выключив всё ещё продолжающую литься и литься на Асоку ледяную воду, Скайуокер опять резко ухватил полуголую Тано за одну из её стройных рук и грубо вытащил девушку из душа. Теперь у генерала было ещё больше причин злиться не только на неё, но и на самого себя. Даже не глядя в сторону тогруты, по крайней мере, старясь лишний раз не созерцать запретное, джедай спешно сорвал с вешалки огромное махровое полотенце и укутал им наркоманку, после чего, уверенно, почти насильно, поволок ту обратно в комнату.
Буквально втащив в её собственную спальню Асоку, которая всё ещё пребыла в лёгком недоумении и шоке от случившегося, Энакин зло и раздражённо толкнул девушку на кровать и вернувшимся тоном грозного, строгого, непреступного учителя приказал:
