Эффектная «кровавая» драка продолжалась бы ещё довольно долго, пока одна из «разъярённых самок, не поделивших самца» не победила бы вторую, вероятнее всего, просто изуродовав и придушив на месте, если бы в потасовку хозяек не вмешались слуги. Двое наиболее смелых официантов, обслуживающих обед в квартире сенатора - тви`лек и тот же родианец, которого шкумтила за рукав тогрута, с огромным трудом разняли вцепившихся друг в друга мёртвой хваткой Асоку и Падме, чем, кстати, соперницы были очень недовольны.
Всё ещё находясь во власти бушующих, негативных эмоций, женщина и девушка, вопреки своему воспитанию и здравому смыслу, громко кричали разнообразные оскорбления, с гневом порывались друг к другу, просто извиваясь в руках работников. Ровно за секунду до того, как их окончательно растащили в разные стороны, Падме в ярости успела оторвать кусок бордовой юбки Асоки, на что та в ответ, с силой вцепилась ей в волосы, больно выдёргивая оттуда дорогущую, золотую заколку в виде шпильки с украшенным узорами и камнями наконечником.
И если Амидала тут же успокоилась, когда до неё вдруг дошло как сильно она опозорилась, устроив такое на глазах чужих людей, когда оказалась где-то в стороне от гущи событий. То пьяная, сумасшедшая, неудержимо-дикая Тано взбесилась ещё сильнее. Абсолютно разгневанная тем, что ей не дали как следует начистить милое личико соперницы, тогрута громко взвизгнула, выматеревшись какими-то совсем уж низменными словами, и проорав родианцу:
- Да отпусти ты меня … , что б тебя … ! – с такой силой наступила тому на ногу, что кричать и корчиться от боли далее пришлось уже ему.
Совсем не ожидав такой прыти от, казалось бы, мелкой, миловидной девчонки, мужчина как-то невольно выпустил ту из крепкого захвата и, чуть согнувшись, попытался справиться с неприятным ощущением в правой конечности.
Только почувствовав себя абсолютно свободной, Асока в последний раз обезумевшими глазами, с расширившимися зрачками, посмотрела на Падме, затем на золотую заколку в собственной руке и, тяжело дыша, нервно рванулась куда-то прочь, совершенно не контролируя ни собственный эмоции, ни собственные мысли. Сейчас Тано была так опасна, что, возможно, могла даже убить того, кто попытался бы её остановить, тем более Падме или её слуг. Но от такой крайности, тогруту удерживала, абсолютно иная крайность – всё её тело, всё её сознание, всё её естество яро жаждало наркотика. Она клялась, остановиться, она обещала бросить, но зависимость была сильнее её, желание принять властвовало над ней, желание, словно вода, переполняющая совсем неглубокую чашу, накопившиеся за все эти дни мук и страданий. К тому же, Асока была уже на полпути к удовольствию, она была пьяна, раздразнена алкоголем, и уже просто не могла остановиться, оставить всё как есть, это было сродни какому-то сверхчеловеческому природному инстинкту - получить удовольствие до конца, даже если от этого потом можно было умереть, даже если из-за этого нужно было кого-то убить. Тем более, что теперь у Тано были средства для покупки КХ-28.
Никто из присутствующих так и не посмел рвануться за буйной наркоманкой, кто-то был слишком напуган и ошарашен происходящим, а кто-то уже просто не имел возможности её остановить. Асока с лёгкостью скрылась за дверями дома сенатора и растворилась в неизвестном направлении, и только спустя несколько безмолвных минут немого, шокированного молчания, присутствующие начали приходить в себя.
Понимая, что слишком много себе позволил относительно весьма знатной и высокопоставленной особы, тви`лек, неловко и взволнованно, мягко выпустил Падме из своих рук, даже засовывая кисти в карманы, абсолютно не зная, куда после такого их можно было деть. Родианец перестал прыгать на одной ноге, корча от боли глупые разнообразные гримасы на лице, С-3РО, наконец-то, остановился и прекратил поток своей нескончаемой речи на всех языках галактики. А Падме, Падме громко дыша, виновато опустила голову, разжимая чуть ослабшие пальцы и позволяя бордовому куску ткани упасть на пол.
