Фразы и предложения, произносимые Скайуокером, звучали так красиво, так искренне и благородно, так идеально, но для обманутой и обжёгшейся Падме они уже ничего не значили. Все эти извинения, все эти раскаяния, нежности и мольбы о снисхождении казались ещё одной, отвратительной уловкой мужа-изменника обелить себя и свою драгоценную сумасшедшую ученицу. Вконец обнаглевшую развратную девчонку, которую Скайуокер защищал, ставил, превозносил больше и выше собственной законной жены. Девчонку, что разбила их с Энакином любовь одним своим появлением, что раз и навсегда разрушила, казалось бы, идеальный, счастливый брак. И от осознания этого, Амидале вдруг стало ещё противнее и больнее, как будто само существование Асоки выжигало в её умирающем сердце горючей кислотой огромную дыру пустоты, заполняемую лишь страданиями и отчаянием, злобой и ненавистью, унижением и гневом.
- Вон! Я сказала, вон! – на последнем издыхании, рявкнула на всю квартиру сенатор, ещё раз, грубо ткнув пальцем в сторону выхода, пытаясь как можно быстрее выпроводить обоих предателей из своего жилища, чтобы они больше не видели её в таком состоянии, чтобы они больше не смогли насладиться созерцанием её слёз.
Сказав всё, что он только мог в данной ситуации, Скайуокер лишь молча развернулся и, не произнося ни слова, просто направился прочь. Вслед за ним, в знак своей ошеломительной, скандальной победы дерзко скорчив проигравшей сопернице рожу и показав язык, обрадованно поспешила и Асока. А Падме, оставшаяся «совершенно одна», как в квартире, так и в жизни, окончательно сорвалась. Абсолютно не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг, безгранично несчастная женщина измучано упала на «разрушенный», словно её брак, диван, и безутешно предалась горьким слезам от своей печальной судьбы.
Комментарий к Глава 7. Раскаяние и соперница, Часть 3
Эта одна из двух глав, которые особенно посвящаются моей прекраснейшей подруге Yull, ибо были написаны по её просьбе, в честь её ДР, 24 декабря.
С Днём Рожденья тебя, дорогая! Первая часть подарка вся для тебя. Вторая часть, надеюсь, будет завтра.
========== Глава 8. Воля судьбы, Часть 1 ==========
Энакин провёл эту бессонную ночь пытаясь усмирить очередные галлюциногенные истерики Асоки, хотя мысли его были далеко, где-то там, в разрушенной, опустевшей квартире сенатора, рядом с Падме. Скайуокер никак не мог принять и пережить столь внезапный разрыв с женой. Это стало сильнейшим ударом для джедая, счастьем всей жизни которого являлась лишь она – его бесценный «Ангел». И Энакин не желал вот так просто всё это оставлять. Не желал навсегда терять любимую и не собирался, ни в коем случае не собирался и в этот раз мириться с судьбой.
Да, вчера он заявил Амидале, что ни за что не бросит зависимую Асоку в таком плачевном состоянии, пока та не вылечится, но это абсолютно не значило, что он собирался покинуть при этом собственную супругу. Со дня первой встречи ещё там, на Татуине, Падме прочно заняла почти самое важное место в его сердце, второе, после матери, а с гибелью Шми и вообще первое, а потому, никого дороже неё для Скайуокера в этой галактике не существовало. Ради Амидалы он был готов пойти на всё, пожертвовать собственной жизнью, репутацией, душой, даже перейти на тёмную сторону и убить, пусть загубив сотни и тысячи невинных жизней, лишь бы только его любимая была невредима и счастлива, лишь бы только его «Ангел» никогда не страдала.
Увы, в реальности всё складывалось совсем не так идеально. Посмев полюбить, пусть даже и не такой любовью, как думала сенатор, кого-то ещё, генерал сам обрёк на страдания свою же избранницу, заставил её переживать, плакать, ясно и отчётливо ощутить боль от страшнейшего предательства, которого Амидала совсем не заслуживала. И этому не было абсолютно никакого прощения. Скайуокер был виноват. И как любой достойный мужчина, нет, не тупой самовлюблённый мужлан, которого только радовало изменять жене направо и налево, гордясь своими не самыми пристойными частями тела, а действительно настоящий сильный мужчина готов был признать его ошибки, рассказав любимой всё и, буквально на коленях, вымаливать у неё прощения. И нет, в том, чтобы каяться перед действительно дорогим человеком не было никакого унижения. Только реально сильная личность смогла бы ущемить своё самолюбие ради кого-то другого, пожертвовать всем, чем было ради близкого. В этом и была «мощь» и смелость хорошего человека, ведь достоинство настоящего мужчины измеряется не величиной мышц и работоспособностью того, что было ниже пояса, а «красотой» его характера и души.
