Быстро рванувшись за ней, Энакин резко ухватил Падме за одно из предплечий и развернул женщину к себе. Для пущего эффекта и уверенности, что та точно никуда от него не денется, Скайуокер, тут же положил вторую кисть с противоположной стороны и, вдавливая в руки Амидалы пальцы чуть ли не до синяков от опасения лишиться любимой навсегда, вновь попробовал быть убедительным.
- Да, выслушай же ты меня, наконец! – громко прикрикнул на супругу джедай, слегка встряхнув ошеломлённую жену в своих кистях.
Это действие, хотя и порядком напугало никогда не видевшую Энакина по отношению к ней таким сенатора, но, тем не менее, её гордости перед ним не сломило.
Ощущая к собственному «бывшему» мужу теперь лишь злобу и отвращение, при этом вновь оказавшись в его, когда-то столь приятных на ощупь руках, Падме тут же стала активно вырываться, не желая больше ни вспоминать прошлое, ни иметь со Скайуокером ничего общего, а, тем более, находиться так близко от него.
- Отпусти меня, предатель, изменник, садист, мне больно… Сейчас же отпусти! – громко взвизгнула сенатор, что было мочи сопротивляясь захвату резким выдёргиванием её предплечий из цепких пальцев генерала, - И больше никогда не прикасайся ко мне после этой несовершеннолетней ненормальной психопатки!
Потерпев несколько последовательных неудач оказаться на свободе, Амидала собрала остатки сил, и так рьяно встрепенулась в руках бывшего любимого, что оба они едва не стукнулись головами, и лишь сейчас, в самый для этого не подходящий момент, на глаза Падме вдруг попался относительно начавший недавно заживать кривой порез на лбу Скайуокера.
- Твоя рана, Энакин… - в один момент позабыв обо всём, что было до этого, изумлённо воскликнула Амидала, почему-то вдруг завороженно уставившись на генерала, который так и отпустил её от неожиданности.
Рука женщины легко скользнула по голове Скайуокера и, только сейчас до конца осознавшая какую-то лишь теперь открывшуюся ей истину, сенатор заговорила дальше:
- Так вот откуда она появилась… Это Асока разбила тебе голову, а ты соврал, соврал мне, прикрывая её. Ты всё время мне врал!
От произносимых ей слов, Падме ещё больше затряслась, как тонкий листок на осеннем ветру, и в ужасе приложила руку к собственным губам, то ли для того, чтобы не продолжить говорить столь ужасную правду, то ли для того, чтобы её внезапно не стошнило от слишком сильного волнения.
Ровно в таком же шоке, как и его супруга, слушая неожиданное истеричное, но отчасти правдивое открытие сенатора, Энакин уже в который раз почувствовал себя до безумия виноватым, хотя опять же виноватым не во всём том, в чём его обвиняли в данный момент. И желание джедая объясниться, наконец-то сказать жене пусть и горькую, но правду, хлынуло через край.
- Я не врал тебе, просто… Не мог… Не успел рассказать! Рана и… Поцелуй… - запинаясь от некого рода невозможности подобрать нужные слова, мгновенно затараторил Скайуокер, но из-за своей неуверенной медлительности опять был жёстко перебит, причём перебит уже не в состоянии остановить поток ни своих эмоций, ни своих мыслей, ни своих оскорблённых высказываний Падме.
- Нет… Мне больше не нужны твои лживые оправдания, извращенец, - резко влепив генералу вторую пощёчину, гордо прервала его Амидала, - оставь их для своей мелкой проститутки, - женщина ещё раз судорожно задохнулась в истерике и, пуще разрыдавшись, абсолютно уверено, жёстко заявила, - Я с тобой развожусь! Сейчас же убирайся вон из моего дома! – переполняемая обидой, гневом и негодованием из-за нанесённого ей такого рода оскорбления, сенатор злобно ткнула аккуратным, наманекюренным пальчиком в сторону выхода, и вновь запнулась, будто на несколько мгновений задумавшись о чём-то, а затем уточнила, - Нет, убирайтесь вы оба! Вон! Вон!
