Возможно ещё пару дней назад, ещё пару часов назад, юной наркоманке было бы сложно принять это решение, но ответ был бы очевиден – Энакин, и только он, ради него она готова была мучаться, страдать, сгорать в пламени ада и отказаться от всего на свете, но только не сейчас… Когда ломка в буквальном смысле «изламывала» её тело физически, когда бесценные «сапфировые» капли с каждой секундой всё больше и больше убегали, как вода сквозь пальцы её возлюбленного, когда смысла и сил жить дальше, надеяться ещё хоть на что-то хорошее без наркотика и просто держаться уже не было…
Нервный взгляд Асоки в последний раз метнулся между двумя её безумными страстями, сначала к Энакину, а потом к КХ-28, и Тано поняла, что она уже не могла выбирать сама, она уже не контролировала ситуацию и свои чувства, она была абсолютно зависима лишь от «одного единственного» на свете, и она была рабыней, безвольной, слабой и жалкой рабыней наркотика!
Жадно, по-звериному дико смотря на сочащуюся сквозь пальцы Скайуокера синюю жидкость, Тано едва заметно дёрнулась в сторону «своего повелителя», ещё чуть-чуть, и она вновь отдалась бы его безжалостной воле… Но… Это треклятое «но», которое постоянно вмешивалось в жизнь тогруты, вечно изменяло её как пожелает, и мешало ей самой вершить свою судьбу – Энакин…
Энакин опять остановил юную наркоманку. Видя, что она была уже настолько зависима, что даже, несмотря на всю свою всепоглощающую любовь к нему, всё равно, рвалась к дозе, не понимала и не соображала, что делает, Скайуокер как будто всем своим телом ощутил духовную, почувствовавшуюся, будто реальную, физическую боль, исходившую от его сердца и распространявшуюся, словно вирус повсюду. Видеть, как Асока совсем пала, и пала даже не на тёмную сторону Силы, а пала жертвой какой-то треклятой химической дряни, было просто нестерпимо, невозможно, невыносимо. И только тот, кто любил её по-настоящему мог понять эту боль, это пламя ада, сжигавшее всю привязанную к Тано душу изнутри, сжигавшее до пепла. Только тот, кто видел, как его безгранично любимые и бесценные близкие люди погибали в безжалостных смертоносных лапах наркотика, отдавая собственную душу за него, могли прочувствовать то, что испытывал сейчас генерал.
А понимала ли Асока, что он чувствовал каждый раз, когда она глотала эту, словно медленный яд, постепенно убивающую её, дрянь? Осознавала ли она, как больно делает ему и всем тем, кому Тано когда-то была дорога? Полное падение, полное исчезновение, полная моральная смерть прежней ученицы джедая, повергли его в абсолютное отчаяние, отчаяние сравнимое лишь с безумием. Энакин больше не знал, что делать, да и выхода из этой ситуации уже не было… Только один, только самый сумасшедший и самый безрассудный…
- А знаешь, что я чувствую, когда ты накачиваешься наркотиками? – ещё крепче сжав в и так перепачканной «сапфировой» жидкостью руке баночку с КХ-28, внезапно для них обоих зло и язвительно спросил Скайуокер.
- Хочешь посмотреть?! Хочешь?! – всё сильнее повышая тон на замершую на месте, словно вкопанная статуя, Асоку, тут же добавил он, - Ну, так смотри!!!
У генерала больше не было сил всё это терпеть, у него больше не было сил оставаться непоколебимым и сражаться, сражаться дальше, кажется, он перешагнул ту самую черту, после которой не было возврата, и сейчас и сам был готов на всё, абсолютно на всё.
Не произнося больше ни слова, джедай с особой яростью и ненавистью сорвал злосчастную пластмассовую крышечку с едва удерживавшейся в относительно целом состоянии баночки и, сдавливая её почти до предела, чтобы та не растрескалась окончательно, поднёс флакончик к губам.
Энакин уже не помнил, не соображал и не думал, что делал, его вели ненависть и гнев, желание словно отомстить Тано за всё пережитое по её вине и, тем самым, покончить с этим раз и на всегда. Даже не обращая внимания на то, каким был на вид, на запах и даже на вкус данный наркотик, Скайуокер в один момент выпил всё оставшееся содержимое баночки залпом, словно это была стопка привычного ему алкоголя. И как только последняя капля КХ-28 оторвалась от дна поврежденного флакончика, генерал с такой силой швырнул его на пол, и с такой ненавистью раздавил ногой, что даже было дёрнувшаяся в его сторону Тано испугано отпрыгнула назад, а осколки градом посыпались в стороны.
