Ещё какое-то время, ещё пару незначительных мгновений, учитель и ученица неподвижно стояли на месте, завороженно пялясь друг на друга. Асока не могла понять, не могла поверить, не могла принять, что Энакин был способен на такое. Она просто не была в состоянии осознать и осмыслить то, что Скайуокер, больше всего «ненавидящий» её как раз за то, что Тано качалась этим наркотиком сейчас употребил его сам. Генерал же, просто бездействовал, в ожидании какого-то эффекта от данного дурманящего разум вещества. Весь его гнев, вся его ярость ушли в последний поступок Скайуокера относительно этой треклятой дозы, а в данный момент, то ли из-за начавшего действовать на него наркотика, то ли из неудержимого желания узнать, что так сильно влекло Асоку в нём, просто бездейственно выжидал какого-либо эффекта от препарата.
Мягкие волны наслаждения постепенно начинали накатывать на джедая, с каждой секундой, с каждым мгновением ему становилось всё более «хорошо», в сотню, нет в тысячу, нет в миллиард раз. Приятная полу пьяная лёгкость вместе с ощущением безграничной силы и могущества, всё больше накрывала джедая. Он всё отчётливее и отчётливее понимал, что именно так влекло Асоку в этом препарате, он всё мощнее чувствовал себя свободным от абсолютно всех проблем мира, он даже осознавал собственную безграничную власть. Сейчас никто на свете, наверное, не мог бы сравниться в силе и могуществе с Энакином, с самим избранным – он ощущал это, он знал это, он чувствовал, как его полностью поглощает и порабощает это неповторимое наслаждение, как оно, абсолютно переполняя Скайуокера непомерной мощью, буквально разрывает каждую клеточку его тела на куски…
Момент абсолютного блаженства резко сменился острой, обжигающей болью, которая действительно рвала все клетки тела генерала на куски. И это мучительное ощущение было таким сильным, что Энакин буквально вскрикнул, прежде, чем скорчиться от невыносимых страданий и, громко закашлявшись, задыхаясь и давясь собственной идущей из-за рта кровью, рухнуть на четвереньки. Ещё мгновение назад Скайуокер был из-за наркотика на вершине мира, а сейчас жалко валялся «у него в ногах», дёргаясь и умирая.
Резко все краски вселенной для генерала погасли, погрузив его в непроглядную тьму, как и Асока тогда в подворотне, он временно потерял зрение, вот только джедаю было не до того. С ожесточением раздирая ворот своей чёрной робы, в попытках хоть как-то облегчить собственное дыхание, Энакин чувствовал, что боль всё сильнее и сильнее сковывает его тело, миллиардами невидимых игл пронзая каждую мышцу, буквально взрывая каждую клеточку, каждый мидихлориан, которых было тысячи в его организме. Эти мучительные ощущения были настолько сильны, что Скайуокер уже не чувствовал ни, как по губам его багряными струйками сбегает кровь, ни как ему не хватает воздуха, ничего. Он не мог видеть, не мог дышать, не мог двигаться и не мог сопротивляться постепенно наступавшей смерти. В этой неизбежной страшной агонии, он в последний раз встрепенулся, протянув в сторону Асоки перепачканную в КХ-28 вперемешку с кровью постепенно ослабевающую кисть, одними только губами шепча имя тогруты, и беспомощно рухнул на пол, время от времени лишь содрогаясь от новых и новых приступов боли.
Тано была так напугана и шокирована тем, что сделал Энакин, что не сразу пришла в себя, когда на того, подействовал наркотик, её медлительности поспособствовала ещё и собственная ломка. Однако, когда стало ясно, что КХ-28 принёс ровно противоположный эффект ожидаемому, и Скайуокер буквально стал умирать у девушки на глазах, причём погибать очень мучительной смертью, тогрута в один момент кинулась к своему возлюбленному, позабыв обо всём на свете: и про страх, и про обиды, и про ломку. Сейчас, когда она более, чем отчётливо ощутила, что может потерять своего избранника навсегда, юная наркоманка так сильно испугалась, что для неё уже не было важно ни что. Абсолютная паника в один момент поглотила Асоку. Просто молниеносно оказавшись подле «сгорающего в муках ада» Энакина, Тано не глядя рухнула на колени рядом со Скайуокером и, крепко-крепко обхватив его обеими руками, как-то глупо и по-детски попыталась привести в чувства. Тогрута применяла все возможные приёмы оказания первой помощи, дёргала генерала за плечи, орала, обнимала, плакала, умоляла не умирать, но жизнь всё интенсивнее покидала его мучающееся тело. И юная наркоманка ничего не могла сделать, она хотела помочь, отчаянно жаждала спасти возлюбленного, но и не знала как, и просто не могла.
Благо, на счастье совсем обезумевшей от паники Асоке невольно попался коммуникатор, висевший на руке джедая, и, в полу неадекватном состоянии содрав его с перчатки, Тано связалась с единственным человеком, который, как ей казалось, мог помочь в такой безвыходной ситуации.
- Оби-Ван!.. – тогрута даже не стала прибегать к вежливому обращению, дабы не тратить драгоценное время, которого и так почти не осталось, - Э-энакин принял наркотик и умирает! Я не знаю, как его спасти, ничто не помогает!
