- Ладно, не будем об этом, - быстро оборвала сама себя она, с жалостью глядя на собственного донельзя измотанного и измученного любимого, - А как прошло ваше с Асокой посещение ордена? Что-то случилось? Почему ты пришёл домой так поздно? – Амидала старалась ничем себя не выдать, но в её голосе читались и нотки беспокойства за мужа, и нотки крохотной обиды и ревности по отношению к нему.
В конце концов, Энакин опять провёл ночь вне дома.
Услышав очередные речи его драгоценной жёнушки, Скайуокер вдруг подумал, что лучше бы она продолжала нести весь свой политический бред про сенат и законы, чем спрашивала его об этом, да ещё и ревновала. Рассказывать о неудачном походе в орден, о чуть не случившейся на улице драке, об отданных наркоторговцу всех едва полученных за службу на войне деньгах, и о посещении баров, названных какими только есть непристойными частями тела, генералу уж никак не хотелось. Осознание неудачи, несмотря на собственные непомерные усилия предпринять хоть что-то для спасения Асоки, постепенно превращались в раздражение, гнев и ярость, подпитываемые ещё и невероятной, дикой усталостью. Казалось, Энакин сейчас был готов взорваться и послать свою любимую жену всеми татуинскими наигрязнейшими матами, которые он только знал. Но Скайуокер с огромным усилием удержался от этого, оттолкнувшись руками от дивана, он зло поморщился, резко встряхнул головой, а затем отрезал:
- Не сейчас, Падме. Я иду спать.
И даже не дав Амидале вставить ещё хоть слово в ответ, быстро и уверенно направился в их комнату.
Когда Энакин произнёс последние предложения, женщина аж вздрогнула, и по её телу пробежал неприятный, с лёгким чувством испуга, холодок. Так резок и груб муж был с ней, пожалуй, впервые, и она боялась, действительно боялась этих перемен в нём, что несла за собой как последствия вся данная история с Асокой. Вместе с тем, не успев почти никак отреагировать на поступок её любимого, Амидала вдруг ощутила резкий прилив боли и обиды. Скайуокер никогда не позволял себе так разговаривать с ней, так грубо отвечать, перебив её, так нагло и бесцеремонно уходить от собственной жены, даже не позволив ей добавить хоть что-то. Эта ситуация, на мгновение показалась Амидале какой-то переломной в их отношениях, что ещё сильнее заставило женщину сконфузиться, отчаянно и упорно попытавшуюся тут же отогнать от себя подобные мысли. Обычно она была резка и непреклонна в разговорах с Энакином, когда тот начинал вести себя не так, как хотела Падме. Но теперь, теперь всё получилось как-то наоборот… И женщина впервые в жизни прочувствовала, что мог испытывать её любимый в такие моменты. Это было больно и неприятно, это было унизительно. И не столько потому, что Энакин буквально отшил её сейчас, хотя она всего лишь попыталась проявить к нему внимание, сочувствие, заботу и понимание, а столько потому, что они вдруг отчего-то поменялись ролями. И в их жизни за последнее время изменилось не только это. С новым появлением Асоки в семье Скайуокеров возникли и какие-то тайны, недомолвки, едва значимые, но всё же разлады в отношениях, типа этой сегодняшней ситуации. А от такой данности Падме было очень неприятно и невыносимо больно. Едва сдерживающая наворачивающиеся на глаза слёзы, чтобы не размазать эффектный макияж, Амидала проводила мужа обиженным взглядом, всеми силами стараясь убедить себя, что всё это ничего не значит, его поступок ничего не значит, грубость Энакина ничего не значит. Просто он потерпел очередную неудачу в попытке спасти Асоку, очень устал, был крайне зол из-за этого, а она просто полезла к любимому с разговорами в неподходящий момент. В их отношениях ничего не изменилось и не изменится никогда. Всё будет хорошо, Энакин спасёт Асоку, привычная жизнь семейства Скайуокеров вновь вернётся на круги своя. И всё у них опять будет идеально.
Кажется, и сама поверив в те убеждения, что она ещё несколько минут повторяла словно мантру, женщина почувствовала, что в какой-то мере даже поняла мужа и решила об этом просто не думать. Что было, то прошло, нужно жить дальше и заниматься более важными насущными делами. Например, политикой. Гордо поднявшись с дивана, Амидала взяла свою дорогущую сумку, доверху заполненную разнообразными бумагами, и походкой королевы направилась на собрание сената.
========== Глава 4. Чтобы её спасти, Часть 1 ==========
