С того самого утра прошло уже ровно три дня. Проснувшись тем же днём, спустя пару часов, не слишком-то выспавшийся Энакин продолжил свои поиски. Скайуокер обошёл все места нижнего уровня Корусанта, которые назвал ему Головоног, все бары, обозванные самыми разнообразными непристойными частями тела. Генерал даже посетил достаточно количество грязных захудалых клубов, которые не входили в «список любимых мест наркоманов». Что уж и говорить, про эти Нежные сиськи, Джедайские мечи, Полные отрывы, в которых Энакин побывал дважды. Вот только, к сожалению, это так и не дало никаких результатов. Асоку Скайуокер, увы, не нашёл. Сбившись с ног после трёх дней непрерывных поисков, генерал решил смириться, что свою бывшую ученицу подобным образом ему не отыскать. Наконец-то поняв, что рано или поздно хулиганка-тогрута по любому вернётся домой, Энакин счёл логичным направиться именно туда и смиренно ожидать Асоку в её маленькой, грязной, захудалой квартирке. К тому же, если Скайуокер не хотел повторения подобного инцидента, то ему следовало произвести некоторые ремонтные работы в жилище Тано, чтобы ту удобнее было там запирать в случае рецидивов истерик. Конечно, остановить бывшую ученицу джедая и такие меры не совсем могли, если бы она, правда, захотела ещё раз сбежать, но Скайуокер чувствовал, что он должен был сделать хоть что-то, чтобы попытаться изменить ситуацию. И раз воздействовать на саму Асоку он сейчас не мог, то генерал решил «повоздействовать» на её квартиру, удачно воспользовавшись отсутствием хозяйки.
Наняв парочку дроидов-ремонтников, Энакин прибыл на место и стал руководить установкой новых более прочных дверей, железных ставней на окна, новых замков. В принципе, роботы отлично справлялись с усовершенствованием квартиры и без непосредственного участия генерала, от чего тот лишь нервно метался по жилищу Асоки, каждую секунду надеясь, что его бывшая ученица вот-вот придёт, и размышлял обо всём произошедшем за эти три дня. И, пожалуй, больше всего, после конечно того, что с Тано могло что-то случиться, хотя вот эту мысль Скайуокер старался всеми силами гнать из собственной головы, генерала волновало в каких местах ему довелось побывать.
«Нежные сиськи, Джедайский меч, Полный отрыв…» - мысленно перечислил Энакин все эти странные пошлые, неуместные названия забегаловок, которые и приличными клубами-то нельзя было назвать, и ещё раз ужаснулся.
Ужаснулся не столько тому, что он сам ради Асоки опустился на такое дно, сколько тому, что юная совсем неопытная и милая девочка в одиночку шастала по подобным местам – сборникам бандитов, пьяниц, наркоманов, шлюх. От осознания того, что что могло произойти с его любимой бывшей ученицей в подобных «клубах», и что мог сделать наивному накачанному подростку местный совсем не глубоко моральный контингент, Скайуокера аж всего передёрнуло. И новый прилив волнения почти с головой накрыл его. Подорвавшись с места, генерал быстро прошёлся по гостиной уже в тысячный раз, нервно поглядывая за тем, как дроиды завершали свою работу, и мысленно отметил, что если Асока и сегодня не вернётся домой, то его самые худшие ожидания оправдаются, тогруту нужно будет искать уже не по барам, а в лучшем случае по полицейским участкам, ну, а уж в совсем плачевной ситуации по больницам и моргам. Осознание того простого факта, что Тано могла быть покалеченной руками какого-то пьяного бандюгана или похотливого извращенца, ещё больше взволновали Энакина. От чего он уже просто не находил себе места, от собственного бездействия и бессилия. Нервно и раздражённо поправив волосы на голове и подтянув кожаные перчатки, Скайуокер вновь попытался отбросить эти мысли, думать о чём угодно, только не о том, что Асока могла пострадать, сильно пострадать.
«Кажется, местный персонал всех этих клубов уже начал меня запоминать. Хорошая же слава обо мне пойдёт среди военных и джедаев. Генерал-извращенец в тайне по ночам шатающийся по Нежным сиськам», - позволил первой же самой глупейшей мысли, что только у него могла появиться, перебить поток страшных предположений о возможных вариациях ущерба для Асоки, Энакин.
Уж лучше было размышлять о том, какая дурная слава пойдёт о нём в привычных для генерала кругах общения, нежели в тысяче и тысяче вариаций представлять, как могли изувечить его бывшую ученицу всякие отбросы общества и вообще мира сего. И Энакин, увы, ничем сейчас не мог этому помешать.
«А что скажут Падме и джедаи, особенно совет, мне и подумать страшно», - Скайуокер закатил глаза и, тяжело вдохнув, уселся за столик, разделявший кухню и гостиную, пытаясь сосредоточить всё своё волнение на заботах о собственной репутации.
Внезапно из его размышлений Скайуокера вырвал противный писк коммуникатора.
