«Ну, вот. Из ордена звонят. Наверняка, о посещении Нежных сисек уже стало известно и там», - подумал генерал, взглянув на определившийся на приборе номер, и сквозь силу попытался улыбнуться собственной полушутке, хотя она и не казалась ему сейчас такой уж забавной, ибо и доля правды, как ни прискорбно, в этих мыслях была, и как-то не до того Энакину было в данный момент.
- Да, магистр Кеноби, - слишком уж официально произнёс Скайуокер, нажав на кнопку коммуникатора, быстро сообразив по цифрам, что вызов был от его бывшего учителя.
- Похоже ты не очень-то и рад меня видеть, Энакин, - с улыбкой подметил Оби-Ван, стараясь как-то разрядить атмосферу, однако, мгновенно уловив то, что его ученик был явно в дурном настроении, тут же стал серьёзным, - Что-то ещё произошло у вас с Асокой после скандала в храме? – взволнованно поинтересовался джедай, тоже слегка нахмурившись.
Энакину было тяжело дать ответ на этот вопрос, но прояснить ситуацию для Оби-Вана казалось ему необходимым, как будто только Кеноби мог понять и поддержать Скайуокера, посоветовать что-то дельное и хотя бы немного снять груз волнения с его плеч.
- Я так и не смог её найти. Она так и не возвращалась домой на протяжении трёх дней, - с крайне недовольным видом, скорее из-за самого себя и собственной беспомощности в данной ситуации, нежели из-за факта всего случившегося, поведал Кеноби он.
- Это прискорбно, - быстро отозвался Оби-Ван, хотя вопреки ожиданиям Скайуокера развивать тему дальше не стал. Нет, будь ситуация немного иной, Кеноби конечно бы поговорил с бывшим учеником, попытался бы ему помочь и что-то посоветовать, но джедаю необходимо было сообщить Энакину нечто более значительное, отчего, выразив своё глубочайшее сочувствие, он просто перешёл к новой теме, - Но я звоню тебе по делу. Совет приказал нам обоим немедленно явиться в орден, чтобы получить какое-то важное задание.
Скайуокер уже было понадеялся, что всегда добрый и понимающий Оби-Ван хотя бы морально поддержит его, но вместо этого услышал лишь то, что он никак не мог ожидать. Ещё совсем недавно совет сам дал Энакину разрешение некоторое время не учавствовать в заданиях, так почему же теперь его непосредственное присутствие и занятость в этой миссии вдруг так потребовалось ордену? Понимая, что из-за случившегося несколько дней назад скандала с Асокой, магистры могли передумать, Энакин крайне возмутился. И всё его возмущение тут же явно отразилось в его раздражённом вопросе.
- Как?! – аж взволнованно выкрикнув от негодования, резко поинтересовался генерал и, не медля ни секунды, нагло и бесцеремонно попытался что-то возразить дальше, - Но…
Однако, хорошо зная своего бывшего ученика, Кеноби мастерски пресёк поток гневных речей и возмущений Скайуокера ещё на корню.
- Знаю-знаю, Энакин. Но я ничего не могу поделать. Это прямой приказ совета, так что жду тебя в храме, как можно скорее, - произнеся это таким тоном, как будто действительно понимал всю сложность сложившейся для Скайуокера ситуации и сочувствовал ему, что собственно так и было, Оби-Ван быстро отключил связь, лишая Энакина очередной возможности вступить с ним в спор.
А Скайуокер бы точно вступил. И не просто стал бы пытаться оспорить данный приказ совета, но и вовсе поднял бы такой крик с такими выражениями и высказываниями, что ни Кеноби, ни другим магистрам этого лучше было не знать и не слышать. К счастью Оби-Вана, за долгие-долгие годы обучения он отчасти научился предотвращать подобные быстро разгорающиеся скандалы с Энакином, особенно, когда видел, что тот был не в духе, и тем более, когда понимал, что по сути Энакин был прав.
Так и не получив возможности сказать ещё хоть слово, как-то отнекнуться от навязываемого ему задания, увильнуть, донести, если не до наитупейших, по его мнению магистров, то хотя бы до Кеноби, всю сложность ситуации с Асокой, Скайуокер разозлился. Разозлился не на шутку.
- Но, Оби-Ван!.. – отчаянно крикнул он исчезающей голограмме, оборванную в самом начале фразу какого-то последнего возмущения и возражения, однако быстро поняв, что бывший учитель его уже не слышит и воспротивиться приказу совета никак нельзя, генерал с такой силой ляпнул кулаком по столу, что его гладкая отполированная столешница едва не треснула под этим ударом.
Не долго думая, находящийся под волей негативных эмоций, раздосадованный до предела всем тем, как обстояли дела, причём крайне неудачно и для него, и для Асоки, Энакин одним лёгким движением сорвал коммуникатор со своей руки. Крепко сжав его в пальцах и не имея возможности выразить весь свой гнев, всю свою ярость как-то по-другому, отыграться на виновниках подобного состояния джедая, генерал со всей силы запустил прибор куда-то в сторону, срывая собственную невероятную злость на нём.
Пролетев несколько метров, высокотехнологичный компактный коммуникатор с громким звоном врезался в одну из новых металлических ставень на окнах и оставил на ней небольшую, но всё же заметную царапину.
