- … женатым был мой мастер, - от переизбытка эмоций вдруг грязно выразилась тогрута, злясь то ли на собственную судьбу, то ли опять на Энакина, и у неё для этого действительно была весьма веская причина.
Уловив ответ подруги, Розовая вновь вернулась в реальность и, как-то удивлённо нахмурившись, будто не веря собственным ушам, воскликнула:
- Оу… Женатый джедай, впервые слышу. Но это интересно, - девушка на секунду задумалась, продолжая быстро волочиться следом за Асокой, а потом с ещё большим любопытством задала новый вопрос, - А кто была его же…
Договорить эту фразу до конца донельзя раскрепощённой твиллечке так и не удалось, потому как её собеседница внезапно резко остановилась на месте, от чего, не смотрящая куда идёт Розовая с силой вписалась в собственную подругу.
- Ой! Ты чего, Рогатая? – громко и непонимающе воскликнула она, больно ударившись о тощую спину Асоки, Асоки, которая вновь была сама не своя.
Воспоминания об ордене, воспоминания об Энакине, о его жене, в один момент разбили, словно хрупкое стекло, безразличное и спокойное «медитативное» состояние Тано. И боль новыми волнами опять стала окутывать её. Боль, которую тогрута так ненавидела потому, что никак не могла подавить. Наркотики спасали её, но их хватало ненадолго, совсем ненадолго. Лишь только действие КХ-28 заканчивалось, как Тано вновь и вновь начинали мучать прежние проблемы. Это было словно ломка, ломка от её личного наркотика. Мерзкое неприятное, давящее на сердце ощущение, от которого немедленно нужно было избавиться, иначе жить дальше просто не представлялось возможным. Тяжело вздохнув, Асока с большим трудом подавила подступающие к глазам слёзы, она больше не могла, не могла всего этого терпеть. Эти воспоминания, эта реальность в трезвом состоянии были для тогруты словно ад, и с каждым днём он становился всё ужаснее и ужаснее. Особенно с тех пор, как Скайуокер вновь вернулся в её жизнь. Одним своим присутствием невольно дразня бывшую ученицу, невольно тревожа её старые почти зажившие раны.
- Думаю, действие КХ-28 уже ослабло. Пришла пора принять новую порцию, - угрюмо пояснила легкомысленной твиллечке Асока и быстро стала рыться в собственной сумке в поиске заветного наркотика.
За те дни, что Тано прошаталась по улицам, барам и подворотням со своей лучшей подружкой девушка употребила всего три дозы, что несказанно радовало её. Две баночки с сапфировой жидкостью всё ещё лежали на дне сумочки Асоки, ожидая своего часа. И их время наконец-то пришло.
Быстро достав из своего модного аксессуара один из флакончиков, Асока грубо содрала с него пластмассовую крышечку и, запустив ей куда-то в ближайшую груду хлама, моментально залпом осушила содержимое баночки. Приятные ощущения, которые всегда приносил тогруте КХ-28, уже спустя пару минут, вновь вернулись к ней, но почему-то вдруг показались Асоке не такими сильными как обычно. Все эти переживания, все эти негативные эмоции, что Тано довелось испытать на себе за последнее время были настолько мощными, настолько подавляющими её способность и желание жить, способность и желание бороться с несправедливой реальностью, что девушка просто чувствовала, что одной дозы ей было недостаточно. Боль казалась настолько сильной, что даже один заветный флакончик «анестезии» не мог её заглушить. В данный момент Тано требовалось больше, куда больше.
Долго не раздумывая, наркоманка спешно извлекла из сумочки второй флакончик «сапфирового наслаждения» и стала раздражённо сдирать крышку и с него. Видя, что подруга явно перебарщивает, Розовая как-то даже забеспокоилась за неё. Быстро ухватив Асоку за одну из рук, твиллечка попыталась остановить тогруту.
- Эй, а не слишком ли много два флакончика сразу? – Розовой, конечно, было по сути всё равно, но почему-то в данный момент она посчитала необходимым вмешаться.
По всей видимости твиллечке показалось невероятным расточительством так не экономно использовать бесценные дозы, от которых можно было получить два раза кайф, если немного повременить с применением следующей порции, а Асока, необдуманно спешила залить в себя всё мгновенно.
Явно недовольная тем, что ей снова кто-то пытался указывать, тогрута резко и грубо вырвала свою руку у подруги и, сквозь зубы злобно зашипев, раздражённо огрызнулась:
- Сама разберусь!
Маленькая пластмассовая баночка легко коснулась краями мягких пухлых губ наркоманки, и «сапфировое наслаждение» полилось внутрь измученной от боли душевной и физической девушки.
- Ладно, как знаешь, - обиженно убрав от Асоки собственные кисти, Розовая лишь развела руками и стала с интересом наблюдать за тем, что делала в данный момент Тано.
