Позволив КХ-28 проникнуть в недра собственного тела, литься по нему, словно кровь по венам, тогрута замерла в трепетном ожидании нарастающих волн наслаждения, ощущения безграничной силы и власти, замерла в ожидании, когда духовная боль вновь исчезнет, раствориться, уступив место лишь всепоглощающей пустоте, наслаждению жизнью и абсолютной свободе. И «любовная ломка» постепенно начинала угасать, поддаваясь сильному влиянию невероятно мощного наркотика. Боль, моральная боль, понемногу притуплялась и уже не так остро чувствовалась тогрутой, однако вместо двойного блаженства, которое должно было наступить в результате увеличения дозы наркотика, к Асоке внезапно пришли те ощущения, что она никак не могла ожидать.
- Ай! – обеими руками схватившись за грудь, громко вскрикнула Тано так, что голос её звонким эхом отдался по всему переулку, чувствуя, как нечто невероятно сильное, невероятно мощное и мучительное внезапно обожгло её изнутри.
В один момент боль, но уже не воображаемая моральная, а вполне реальная физическая сковала каждую клеточку тела Асоки, тысячами и миллионами невидимых игл, пронзая тогруту насквозь, мучая её, убивая её. Это было невыносимо, это было ужасно, это было сравнимо лишь с ощущением сжигающего изнутри дотла безжалостного пламени ада. И это невозможно было больше терпеть. Вместо привычного чувства переполняющей силы, тогруту внезапно накрыло ощущение резкой слабости. Её хрупкие худые ноги невольно подкосились и, издав мучительный стон, почти безмолвную мольбу о помощи, Тано моментально рухнула наземь, отчаянно цепляясь руками за какие-то грязные ящики, что стояли сейчас рядом с ней.
Не понимая, что происходит, Асока не на шутку испугалась, так плохо ей не было ещё никогда. Да, за свою джедайскую жизнь Тано часто бывала сильно ранена и много раз находилась на грани смерти, но тогда, она, по крайней мере, была способна бороться с этим, подавлять это, сделать хоть что-то для собственного спасения. Сейчас же она могла лишь корчиться от боли и громко стонать, едва перенося эти невыносимые пытки побочного действия передозировки. И это было страшно, поистине страшно. Несмотря на сильное наркотическое опьянение, тогрута вдруг трезво осознала, что сей приступ, внезапно охвативший её организм, действительно мог стать для Асоки последним, и дикий ужас, и паника в одно мгновение полностью поглотили её.
- Розовая, Розовая… - отчаянно и жалобно позвала свою подругу Тано, цепляясь за твиллечку едва удерживаемой на весу рукой, словно за спасительную соломинку, - Помоги мне… - чувствуя, как некая невидимая сила мощно сдавливает её лёгкие, задыхаясь, взмолилась она.
Жадно хватая ртом недостающий ей воздух, Асока громко закашлялась и, сотрясаясь в болезненной конвульсии, сплюнула на землю сгусток крови, одновременно ощущая, как перед глазами всё затуманивается и темнеет. Чувствуя неприятный металлический привкус сбегающей по её пухлым губам алой жидкости, Тано окончательно лишилась зрения и, погрузившись в полную тьму и пустоту, продолжая задыхаться и кашлять, ещё громче попросила.
- Розовая, пожалуйста!.. Я кажется ослепла, я ничего не вижу! Сделай хоть что-нибудь! Помоги мне! – громко вскрикнула Асока, со всей силы резко дёргая ошеломлённую и шокированную твиллечку за ткань её молодёжных модных брюк.
Став невольной свидетельницей того, что произошло с Асокой, Розовая не сразу решилась на какие-то действия. Если честно она была так напугана происходящим, что на какое-то время даже замерла на месте, в панике не зная, что можно было предпринять. И пришла в себя лишь тогда, когда умирающая подруга отчаянно издала истошные мольбы о помощи и хаотично задёргала её за брюки.
- Но… Я… Что я могу сделать? – так же взволнованно и нервно, как и сама тогрута, заметалась из стороны в сторону твиллечка, которая и хотела как-то помочь, вот только абсолютно не знала как.
Продолжая сотрясаться во всё более и более болезненных конвульсиях и дико кашлять, Тано вместе с нереальным ощущением страха вдруг испытала и лёгкий прилив гнева. Она умирала, умирала у своей лучшей подруги на глазах, а та, та бездействовала… Впрочем, девушка отчётливо понимала, что, собственно, и сделать ничего толкового даже при всей оперативности и собранности твиллечка бы не смогла. Оставалось лишь надеяться на помощь извне.
Одной рукой крепко сжимая собственную грудь от абсолютной невозможности дышать и буквально рвя на себе красный топик, другой, освободившейся, когда Розовая в панике забегала туда-сюда, кистью Асока быстро нащупала коммуникатор на своём хрупком запястье. И содрав его, наугад швырнула твиллечке под ноги.
- Не знаю… Позвони кому-нибудь… В больницу… В полицию… В храм джедаев… Кому угодно… Путь помогут мне… Сделай хоть что-нибудь… - начинавшим всё больше и больше слабеть голосом потребовала от подруги Асока.
