Не ясно кого в её воображении видела в данный момент подруга Тано, но самой тогруте вновь явился такой любимый, такой идеальный, и одновременно ненавистный ей образ Энакина. Асока опять представила себе его небесно-голубые глаза, в которых всегда читалась доброта и забота по отношению к близким ему людям. Такие прекрасные и такие бездонные. Его волосы, столь непослушные, красивые и блестящие. Тано долго не хотела себе признаваться, но ей всегда нравились человеческие волосы, девушка порой даже пыталась представить, как бы она сама выглядела, родись она другой расы. Конечно, мечтать об этом было глупо, но всё же… На головах мужчин с её планеты не было ни единого волоска, только огромные кривые рога и длинные полосатые лекку, такие обычные, такие ничем неприметные и похожие друг на друга, от чего самцы тогруты не сильно-то её и привлекали визуально. Асока с самого детства знала, что её избранником когда-нибудь будет человек, потому как внешность людей казалась ей более экзотической, более изящной и утончённой. И юная наркоманка не ошиблась в своих предположениях. Следующая отличительная черта, которая явилась воображению тогруты, был тот небольшой, но всё же привлекательный шрам на одном из глаз Скайуокера. Возможно, кому-то он казался уродливым и отталкивающим, но только не ей. Эта маленькая деталь внешности Энакина делала избранника Асоки более мужественным, придавала ему более заматерелый и героический вид. Шрам, которого всегда хотелось коснуться рукой, нежно провести по нему пальцами, наслаждаясь ощущениями от прикосновения к прямому доказательству того, что Скайуокер был настоящим джедаем, что побывал не в одном серьёзном бою, и при этом до сих пор остался жив. Далее Тано представила себе своего бывшего мастера в полный рост. В отличие от того же Кеноби, Энакин был достаточно высок. Асока когда-то едва-едва доставала ему до груди и очень смешно смотрелась со своим учителем рядом. Хорошо, что со временем эта разница немного сократилась. Тано так хотелось, чтобы и внешне, наравне с тем, как было духовно, они с Энакином идеально подходили друг другу. Воображение тогруты совсем разыгралась, и вот уже её мечтательные мысли, её внутренний «взгляд» скользил по идеальному, натренированному, как у большинства джедаев, телу. Нет, с Энакином по мужественности и красоте не мог сравниться никто, ни Винду, ни Кеноби, ни кто там ещё из людей был в этом дурацком ордене. Скайуокера не портило даже отсутствие одной руки. И хоть Энакин всегда стыдливо прятал свой механический протез под кожаной перчаткой, считая потерю конечности самым большим позором в его жизни, и хоть Асока вообще не сразу узнала, что рука была не настоящей, его металлическая кисть тоже сводила её с ума. Она была такой же неповторимой особенностью её мастера, как шрам на глазу, как другие отличительные черты его внешности. Тано столько раз представляла себе, как Энакин нежно приобнимает её обеими руками, или как аккуратно берёт девушку за кисти, умело вплетая между её пальцами свои, и настоящие, и механические. А потом… Потом, возможно, любяще целует её. Далее Асока вспомнила губы Энакина. Когда-то она так хотела прикоснуться к ним своими губами, ощутить какими они были на вкус, каким был на вкус поцелуй её избранника. Но нет, по какой-то несправедливой воле Силы, Асоке не дано было этого узнать. Энакина вместо неё целовала другая. Его жена наслаждалась вкусом этих губ сполна, а ей лишь оставалось наблюдать за своим возлюбленным со стороны, с досадой недоумевая, почему при виде неё он не испытывает того же желания, что и Асока, почему лишь наивно, по-дружески ей улыбается, но не более того. Сейчас, вспоминая улыбку своего бывшего мастера, каждый раз, когда он видел её, общался с ней, Тано почему-то чувствовала будто Энакин насмехался над ней издевался, всегда зная всю правду, зная, что Асока безумно и безгранично любила его, но ей не суждено было никогда быть рядом с ним, быть вместе с ним. И причиной тому являлась другая женщина, пусть и тайная, но всё же законная жена генерала. При упоминании о Падме, весь не настоящий, воображаемый идеальный образ Скайуокера в голове тогруты внезапно расхохотался, расхохотался злорадно и с издёвкой, как будто насмехаясь над её наивными мечтами, над её глупой любовью. И это разозлило Асоку, разозлило по-настоящему и очень сильно. Тано приводило в ярость не столько то, что Энакин, которого она возводила почти в идеал, не любил её, да и не считал даже просто привлекательной, как женщину, сколько то, что она сама никак не могла забыть его, вырвать из собственного сердца, даже ненавидя за его предательство, даже зная, что у него была супруга. Прав был тот, кто сказал знаменитую фразу «любовь зла», вот только от этого не было легче. Розовая попала в точку, мастер Асоки действительно был красавчиком, однако уже захомутанным другой женщиной красавчиком, а значит абсолютно недоступным для Тано.
