- Понимаешь, - ещё более виновато, чем в начале данного разговора, продолжил он, аккуратно вынув собственную кисть из пальцев Амидалы и пытаясь, как можно мягче и доходчивее разъяснить любимой ситуацию, - После всего того, что произошло сегодня, я осознал, что Асоку просто вообще нельзя оставлять одну. И чтобы избавить её от зависимости, при этом чтобы подобное больше никогда повторилось, Асоке нужен постоянный контроль, - Энакин опять замолчал, давая Падме время уловить весь смыл сказанных им до этого слов, проникнуться и понять, а затем чётко и резко, огласил итог того, к чему он так аккуратно пытался подвести жену парой секунд ранее, - В общем, я на какое-то время переезжаю к ней и пришёл домой только чтобы поговорить с тобой, и собрать вещи.
Очередная дерзкая выходка Энакина, на этот раз в виде крайне шокирующего абсолютно неожиданного заявления, словно молнией поразила Амидалу, казалось, ту даже всю передёрнуло, когда Скайуокер сказал жене подобное. Его слова были такими внезапными, вся их суть, весь их смысл, что женщина не сразу поверила собственным ушам и поначалу даже как-то глупо переспросила:
- Что? – опять изумлённо приоткрыв рот.
На несколько минут в гостиной вновь воцарилась тишина, тяжёлая, давящая на нервы, напряжённая тишина, прежде чем до Падме наконец-то дошёл весь смысл сказанного мужем, опять неся за собой прежние непомерные болезненные ощущения негодования, злобы, обиды и ревности, опять возвращая сенатора в состояние оскорблённой, готовой рвать и метать, хищницы. И если в первый раз женщину ещё как-то могли сдержать и сдерживали какие-то рамки приличия, привычные для неё в политических кругах нормы поведения, то вот теперь эмоции полностью возобладали над Падме. И та сорвалась, действительно сорвалась, высказывая её не слишком-то смышлёному, наглому муженьку всё, что она об этом думала.
- Ты собираешься съехать от собственной жены, чтобы бесстыдно жить в одной маленькой захудалой квартирке с юной девочкой-подростком? – обиженно и оскорблённо уточнила, а вернее даже обвинила генерала в извращенстве Амидала, будто не понимая ни истинных причин, ни подлинной необходимости такого поступка Скайуокера.
Для неё сейчас не существовало ничего, никаких оправданий и объяснений, даже никакой логики, ревность настолько ослепила женщину, что та упускала из внимания и прежде значимые для подобного рода предполагаемой реальности препятствия. Падме за сегодня столько пережила, столько всего разного перечувствовала из-за таких вот внезапных «сюрпризов» от собственного избранника, что она уже не брала в расчёт ни то, что Энакин на самом деле любил только её одну, ни то, что Асока всегда была просто ученицей для Скайуокера, ни их значительную разницу в возрасте, ни принадлежность её мужа к ордену джедаев, ни то, что по сути Тано всё ещё являлась её подругой и никогда бы, и ни за что не совершила подобного предательства по отношении к Амидале. Пожалуй, впервые, вместо маленькой невинной девочки Падме увидела в Асоке, да-да, именно в Асоке, некий вполне конкурентоспособный вариант соперницы, причём более молодой и привлекательной нежели она сама, и женщину это невероятно злило. Уже не говоря о том, что помимо всего прочего, её тайный муженёк теперь постоянно изъявлял желание находиться рядом с, в принципе, вполне соблазнительной тогрутой в ущерб общению с женой, пусть и прикрываясь благородными целями и намерениями, но всё же. И если раньше Амидала спокойно мирилась с подобными поступками Энакина, не ощущая никакой угрозы для себя, то вот теперь, в свете последних провинностей джедая перед ней, его заявление перешло все границы, да и все допустимые нормы приличия для человека, состоящего в браке вообще. Особенно «хорошо» сия новость выглядела после того, как Энакин провёл ночь вне дома, даже не сообщив жене, где он был на самом деле. Именно от того и потому Падме, вопреки всему своему высшему воспитанию, высказала собственные пошлые доводы вслух. Амидала даже не нашлась, что ещё можно было добавить по этому поводу, потому, обвинив генерала в извращенстве, как-то просто молча замерла, шокировано уставившись на мужа.
Да, Энакин ожидал негативной реакции от жены на своё решение, но то, что она будет именно такой, как-то совсем не учёл. Особенно неудобно ему стало, когда при словах Амидалы о сожительстве с девочкой-подростком, в голове Скайуокера как-то сами-собой ожили воспоминания о признании Асоки. И генерал тут же поспешил возразить и собственной жене, и собственным мыслям.
- Нет, Падме, это не то, что ты подумала. За Асокой нужно постоянно следить, - джедай отчаянно попытался взять за руки свою возлюбленную, искренне взглянуть ей в глаза, заставить ту, если не словами, то поступками, вновь поверить ему.
Но на этот раз сенатор была непреклонна. Резко вырвав собственные кисти из его пальцев, Падме громко прикрикнула на мужа:
