Когда я вхожу, забыв об осторожности, на всю длину, Маша всхлипывает, впиваясь ногтями в мою спину. И это именно те шрамы, которые я хотел бы на себе хранить.
– Узкая, чёрт, какая же ты узкая, – хриплю, вбиваясь раз за разом до упора, а Маша закатывает глаза, подрагивая от удовольствия.
И оно приходит – одно на двоих. И мир рвётся на части, оставляя от нас лишь оболочку.
Звук входящего сообщения разрывает хрупкую тишину. Тянусь за телефоном, а в нём лишь ссылка. Ни текста, ничего, только ссылка.
Я зажмуриваюсь на мгновение, считаю гулкие удары сердца, но оттягивать дальше нельзя.
– Смотри, Бабочка, как красиво горит наше прошлое, – говорю, показывая Маше короткий ролик, выложенный нужными людьми на Ютуб.
Сначала ничего не происходит. Просто где-то на забытой богом трассе стоит моя Инфинити. Номера видно отлично, и я знаю, что это видео уже отправлено в полицию. Но обманчивая тишина и спокойствие длится всего несколько секунд, камера отдаляется, в динамике слышится какое-то шипение, а после громкий взрыв оглушает мир и нас заодно. Маша вздрагивает и крепче сжимает мою руку, а я чувствую, как на губах расплывается улыбка.
Обломки летят во все стороны, огонь полыхает, а камера выключается.
– Вот и всё, теперь действительно всё, – говорю, прижимая голову Бабочки к своей груди.
Да, всё.
Во всяком случае, пока.
Едва на небе занимается рассвет, мы с Климом выходим из домика. Почему-то кажется, что сюда не вернёмся больше никогда, но меня это мало тревожит. Низкое мартовское солнце нависло над лесом, и на месте забытой нами накануне машины находится совсем другая: графитовый “бульдозер”.
– Зато просторно, – замечаю, влезая на переднее сиденье, а Клим помогает мне пристегнуть ремень.
– И ездит быстро, несмотря на габариты. – Клим отстраняется и на мгновение задержав на мне взгляд, добавляет: – Ты отлично смотришься. Рядом со мной. Теперь всё именно так, как и должно быть.
И, наклонившись вперёд, запирает в кольце своих рук. Жадные губы, оставившие уже на теле сотни меток, снова ищут мои, а я растворяюсь в этом поцелуе, тянусь навстречу, пытаясь не упустить ни единого момента. Холодные пальцы порывисто трогают моё лицо, а я обнимаю Клима за шею. В такие моменты всё вокруг теряет смысл, только эмоции и ощущения что-то значат.
Клим разрывает наш поцелуй так же быстро, как до этого приник ко мне и захлопывает дверь. Я снова остаюсь одна с горящими огнём губами. Смотрю на отдаляющегося Клима, который принимается кому-то звонить. Он не делится со мной деталями нашего путешествия, просто ведя за собой, а я и не лезу. Просто хочется оказаться подальше отсюда и как можно скорее. Ради этого и ради того, чтобы всё это время рядом со мной был Клим я готова на многое. Потому что произошедшее между нами когда-то кажется самой большой ошибкой в жизни. Ошибкой, которую мне очень хочется исправить.
Неотрывно смотрю, как Клим ходит вокруг машины, зажав трубку между плечом и ухом. В губах сигарета, а оранжевый огонёк вырывается из зажигалки и трепещет на ветру. С самого начала пыталась отучить его от этой дурацкой привычки, но разве Клим способен хоть кого-то слушаться? На редкость упёртый мужчина и годы его точно не смогли смягчить.
– Едем. Арс ждёт нас, – говорит Клим, когда и сигарета докурена, и телефонный разговор окончен.
– Всё хорошо? – спрашиваю, потому что по выражению лица Клима вовсе не определить никаких эмоций. Будто бы маску надел и не собирается её снимать.
– Всё хорошо, – кивает, не глядя на меня, и заводит мотор. Снова петляем между чёрных деревьев, но на этот раз сворачиваем в противоположную сторону.
Наш родной город остаётся позади, но остаётся ли позади наше прошлое? Хотелось бы, но таких чудес не бывает.
Клим едет быстро, разгоняет машину до запредельной скорости, а я крепче хватаюсь за поручень, потому что, несмотря на ремень безопасности, болтает немилосердно. К горлу даже тошнота подкатывает, и я вскрикиваю, когда машина, круто развернувшись, вписывается в узкую арку. Следом въезжаем в тоннель, слабо освещённый настенными лампами, и раз за разом погружаемся во тьму, словно слепнем. Свет – тьма, свет – тьма. Убийственный для глаз контраст. Клим чертыхается, когда какой-то нетерпеливый водитель пытается нас обогнать, но не лихачит, даёт торопыге шанс вырваться вперёд. Уж лучше так, чем попасть в аварию в узком тоннеле.
– Ещё немного осталось, – обещает Клим, когда выезжаем из тоннеля. Он остаётся позади и теперь даже легче дышится.
Клим выкручивает руль, сворачивает на широкую магистраль и, ненадолго встраивается в бурный поток автомобилей. Кажется, наконец-то можно перевести дух. Но куда там! Клим сдаёт вправо, а я чуть не ломаю пальцы, сжимая пластик держателя. Впору парочку каких-то молитв вспомнить, но как назло я не помню ни одной.
– Приехали, – объявляет Клим и останавливает машину на каком-то пустыре. – А вот и Арс.
