– Сейчас он поставил на карту всё: бизнес, связи, всё. Ради вас, Мария Степановна, ради вас, – говорит будто бы сам с собой, а я делаю шаг назад. – И мне это очень не нравится. Потому что я Климу жизнью обязан и не хочу, чтобы он просрал свою, не пойми зачем. Из-за бабы, ну. Смешно же.
Он снова пьёт воду, будто намеренно время тянет, а я понимаю, что не намерена выслушивать это всё от постороннего человека, который, как мне кажется, слишком много на себя берёт:
– Послушайте, Арсений. Не кажется вам, что это только наше дело? Моё и Клима. Я допускаю, что вы очень привязаны к нему, но это не даёт вам никакого права говорить всё это.
Арсений разводит руками, мол, без вопросов, а я, развернувшись на пятках, иду к библиотеке. Но на нижней ступеньке меня догоняет голос Арса:
– Мария Степановна, если от Клима сегодня будет пахнуть шлюхами, не удивляйтесь.
В смысле?
– Артур Геннадиевич, ваша кабинка готова, – улыбается вертлявый администратор "Атлантиды" и спешит проводить меня.
Останавливаю его жестом, а он сначала удивляется, а после услужливо кивает. Наверняка привык к странностям разношёрстной клиентуры, а я отвалил слишком много бабок, чтобы купить и его, и его уважение с потрохами.
– Если что-то понадобится или возникнет какая-то непредвиденная ситуация, приду, только позовите, – кричит мне вслед и добавляет это ещё непривычное для меня «Артур Геннадиевич».
Плевать, как именно меня зовут по новым документам, всё равно не собираюсь растягивать этот цирк на всю оставшуюся жизнь. Скоро, очень скоро я собираюсь вернуть себе и своё имя, и всё то, что Нечаев отнял у моей семьи. Просто нужно немного подождать, но я к этому готов.
Размышляя, прохожу через забитый подвыпившим сбродом просторный зал, стараясь не вступить в явно очень подозрительные пятна на полу, которые отчётливо видны в свете потолочных софитов. На сцене слева трясутся пиджейки, на круглом постаменте справа юркая девица освобождает сиськи пятого размера из кожаного лифчика. Притон грёбаный, и мне становится ещё интереснее, в кого превратилась Женя, спустя эти годы.
Я плохо её помню. Девица как девица: скромная, тихая и вечно хихикала в кулачок любой шутке. Мне бы и в страшном сне не привиделось желание любоваться ею без трусов в интимной обстановке этого клоповника, но ради дела я готов переступить через многое.
Раздвигаю кроваво-красные шторки, толкаю деревянную дверь и вхожу в тесное помещение. За ширмой кто-то возится. Мне толком ничего не видно, лишь очертания фигуры. Баба.
Сто́ит мне присесть на кожаный диванчик с золотым тиснением на подлокотниках, шевеление за ширмой в японском стиле становится активнее, и благодаря игре света мне отлично видно высокую внушительную грудь. Она выпирает и бугрится даже несмотря на какие-то тряпки, накинутые на девицу.
Наверное, это шоу должно меня возбудить и разогреть: интим, тайна и завуалированный секс. Но нихера.
– Выходи, – прошу, потому что мне вовсе не нужны её пляски и сексуальные выгибоны. Пусть перед другими ноги раздвигает, я сюда пришёл не за этим.
Тихая музыка звучит из колонок в стене, а я повторяю громче:
– Выйди, поговорим для начала.
В таких местах для клиентов готовы делать всё, что угодно. Это не просто стриптиз клуб, это бордель с претензией на лакшери и вип. И потребуй я, чтобы их шлюхи выстроились в центральном зале в рядок и отсосали мне в полёте – без проблем. Потому девица, натянув на размалёванное лицо соблазнительную улыбку, выходит из своего укрытия.
Она невысокая и слегка оплывшая, что ли, а сиськи – явно переделанные хирургом – торчат упругими холмами под полупрозрачной тогой. Древнегреческая богиня, блядь. Светлые волосы раскинуты по плечам, в них светится фальшивыми камнями золотистая тиара, а на ногах сандалии.
Ебучий цирк.
– Чего желаете, господин? – мурлычет и соблазнительно покачивает бёдрами, а я пытаюсь увидеть в чертах затасканной шлюхи скромную девочку Женю.
Разве что глаза остались такие же: светлые и немного грустные. Правда, ресницы, что те коровьи веера.
– Присядь, – предлагаю и похлопываю по дивану рядом с собой.
Она слегка прищуривается, вглядываясь в моё лицо сильнее, чем требует этикет подобных мест, а я расслабленно откидываюсь на потёртую спинку. Надеюсь, не подцеплю никакой заразы в этом заведении. Я много притонов повидал, но этот прям особенный.
Женя – а с близкого расстояния теперь я точно вижу, что это она – усаживается в недопустимой близости от меня, а я кивком головы предлагаю ей отодвинуться. От душного аромата её духов тошнит, а на загорелой коже слой то ли блёсток, то ли какого-то масла.
– Разговаривать будем? – спрашивает, наверное, не выдержав тишины, а я смотрю на неё в упор.
– Ну уж точно не трахаться, – криво усмехаюсь и резко подаюсь вперёд.
Мне ничего не стоит сломать её на две части. Глазом не моргну, честное слово. Но для начала мне хотелось бы знать кое-какие ответы.
– Узнала? – Делаю выпад и хватаю рукой за шею, надёжно фиксируя её затылок. – Так много лет прошло.
