– Ага, я тебе сейчас всё расскажу, а ты меня кинешь, как Нечаев когда-то, – выдаёт и, осознав, что ляпнула лишнее, закрывает рот рукой. В глазах паника, а я слежу за её реакцией, оборвав танец ножа в своей руке.
– Одно моё движение и он будет у твоего горла. Миллиметр за миллиметром я буду водить его по твоей коже. Не шути со мной, Женя.
Я тушу сигарету в пепельнице, не сводя с неё пристальный взгляд, а Женя начинает мелко-мелко трястись. Её буквально скручивает узлом. Вначале кажется, что от страха, но потом до меня доходит.
– Ты под наркотой, что ли?
Она мотает головой, как припадочная, а я понимаю, что ловит сейчас самый мощный отходняк в своей пропащей жизни.
– Сама на неё присела или посадили?
– Отъебись, – выдыхает устало и, запрокинув голову, откидывается на сиденье. – Уроды вы все, ненавижу. Нечаев самый главный урод.
– Так какого хера ты ему всё рассказала тогда?
– Думаешь, я о такой жизни мечтала? – выплёвывает зло, но я молчу. – Машка хорошая была, но не многовато ли ей бонусов судьба отсыпала? Папаша при бабках, дом – полная чаша. И даже самый красивый мальчик – всё это только для неё. А я? Чем я хуже? Только тем, что родилась у неправильных родителей?
Её голос то повышается, то понижается, а иногда и стихает, словно Женя собирается вырубиться прямо здесь, в моей машине.
– Но мне ничего не светило, потому что я ведь дочка алкоголиков, да? Некрасивая подружка богатой крали, – Женя замолкает и вдруг начинает хохотать, словно в её словах есть хоть толика юмора. – Блядь, я же умная была, отличница. Когда всё пошло по одному месту?
– Что Нечаев тебе пообещал? Маша ведь тебе доверяла.
– Машка – дура, – философски замечает, вдруг фокусируя на мне серьёзный взгляд. – В этой жизни никому нельзя доверять. Потому что все скоты, а её папашка – самый первый.
– Ты меня утомила.
– Ничего, потерпишь, – скалится, а её руки мелко-мелко дрожат. – Дай закурить.
Протягиваю ей сигарету. Закуривает с наслаждением, хотя едва попадает сигаретой в рот, настолько её колбасит.
– Он обещал, что женится на мне, – выдаёт, а я чуть слюной не давлюсь. – Трахал меня и обещал. А я дура уши развесила, влюбилась по макушку свою тупую.
– И правда, дура.
– Такой мужик, само собой любая влюбится: богатый, красивый и член всегда стоит. Щедрый.
Меня точно сейчас стошнит.
– Член – это, конечно, самое важное, – замечаю, снова закуривая, и понимаю, что с удовольствием напился бы в хлам, чтобы вычеркнуть анатомические подробности об организме Нечаева из своей памяти.
– Думаешь, вас за душу прекрасную любят? – криво усмехается, а я устало закрываю глаза. Какой эпический пиздец.
– И что, не стала ты мадам Нечаевой? – возвращаю разговор в нужное русло, а Женя снова закрывает глаза.
– Не стала, – дёргает подбородком, поводит плечами. – Кинул меня, сволочь. Потом я поняла, что ему удобно было через меня за Машкой следить. Вот тебе и любовь до гроба. – Распахивает глаза, подаётся вперёд и хватает меня за руку. – Клим, я сто раз хотела Машке всё рассказать. Хотела попросить прощения.
– Что трахалась с её отцом и сливала ему инфу о ней?
– Ты не представляешь, какой Стёпа страшный человек. Он меня запугал! Он настоящий монстр! Такое со мной сделал, чтобы я заткнулась. Ты просто не знаешь, никто не знает!
– Убери от меня руки, противно.
Женя не сразу, но выполняет просьбу, а я думаю о том, что Нечаев удивительно верно выбрал стратегию тогда. Зачем обвешивать дочь жучками, зачем приставлять охрану, если можно затащить в постель её алчную и на всё согласную трусливую подружку. Она радостно раздвинет ноги, намотает покрепче лапшу на уши и, строя планы на счастливое будущее, вывалил ему на стол всё, чем дышит Маша. Ёбаный стратег.
Женя заливается горючими слезами, пытается отмыться от своих ошибок, но мне нет до этого дела. Я узнал от неё всё, что мне нужно, больше меня ничего не колышет. Женя для меня – отработанный материал и пройденный этап. Судя по её состоянию, до глубокой старости она точно не доживёт.
– Завязывала бы ты с дурью, – говорю единственное, что хочется ей сказать.
– Много ты понимаешь, – устало вздыхает и опасливо косится на мой нож, о котором я даже успел забыть. – Убьёшь меня теперь?
– Ты и сама с этим неплохо справляешься, – усмехаюсь, а Женя чуть-чуть расслабляется и расправляет на коленях мятую тогу.
– Может, всё-таки минет? – бросает на меня жадный взгляд. – Моё предложение в силе остаётся.
– Боюсь, мой член проиграет Нечаевскому, – ржу в голос, а Женя надувает губы.
Достаю из кармана бумажник, оттуда извлекаю несколько крупных купюр и протягиваю Жене. За все свои ошибки эта дура заплатила огромную цену, пусть себе новые трусы купит. Или карамельки. Не всё же членами ужинать.
– Тут хватит, чтобы уехать и устроиться на новом месте, – говорю, а Женя с сомнением смотрит на купюры в моей руке. – Выбор за тобой.
Мгновение и деньги исчезают в недрах её сумочки.
– А теперь иди. Аудиенция окончена.
Женю не нужно уговаривать, и она уже толкает разблокированную дверь, чтобы быстрее смыться. Но, уже почти уйдя, она оборачивается и говорит:
