Во вторник вечером в «Джиджи» был вечер безлимитной пиццы, и для Мэтта и его друзей это стало настолько укоренившейся традицией, насколько это возможно для шестнадцатилетних. Джон первым получил права еще в декабре, и с тех пор каждый вторник он встречал остальных на общественной баскетбольной площадке, которая была эпицентром соседних районов. Все мальчики любили эти вечера, потому что они всегда были оживленными, а иногда и шумными, и это были первые прогулки подростков без присмотра.
Из всей команды именно Мэтт больше всего стремился выйти за рамки дозволенного. Начаться могло с состязания в еде или питье и небольшого словесного поединка. Но часто Мэтт откалывал номера на порядок выше, чем у его друзей. Он мог украсть чужую пиццу, открутить крышку солонки, чтобы, когда кто-то ее возьмет, вся соль высыпалась, или поднять вилкой сыр на чужой пицце и подсыпать в соус хлопья красного перца и табаско, пока другой человек был в уборной. Хотя поначалу эти выходки встречали смехом и весельем, постепенно они устарели. Большинство людей просто перестали бы это делать. Но Мэтт часто пропускал сигналы, говорящие ему о том, что ситуация начинает ухудшаться. На самом деле, если ему казалось, что реакция недостаточна, он часто повышал ставку, делая все более возмутительные трюки и полагая, что чем масштабнее шутка, тем больше отклик.
Во второй вторник марта Мэтт подбежал к Тиму и Стиву, которые кидали теннисный мячик в один из щитков.
— Эй, а где Эван? — спросил Мэтт.
— Не знаю, — сказал Стив. — Он написал Тиму, что не придет: у него там какие-то дела. Может, он не хочет, чтобы ему снова попытались натянуть трусы повыше, как ты это сделал на прошлой неделе.
— Да ладно, — сказал Мэтт. — Я ничего и не делал, не то чтобы я как-то это поспособствовал, его ремень был затянут так, как будто он знал, что это произойдет. И это было после того, как он все равно запустил в меня снежком. Он просто мягкотелый.
— Допустим, — рассмеялся Тим.
В тот вечер они пошли в «Джиджи», и, хотя Мэтт старался изо всех сил, настроение у них было уже не такое приподнятое, как раньше. Шутки, над которыми раньше смеялись, вызывали смешки. Шутка с солонкой вызвала у Тима только вздох, он встал, выбросил все в мусорное ведро и взял еще кусок пиццы, на этот раз усевшись подальше от Мэтта. Обычно они отвечали на шутки, но сегодня вечером они казались просто раздраженными. Мэтт выложился на все сто, сделал все возможное, чтобы поднять настроение друзьям, но это было безрезультатно, и домой возвращались в тишине.
На следующей неделе Мэтт пошел на баскетбольную площадку, но там никого не было. Он подождал пять, десять, пятнадцать минут, а затем, никого не увидев, повернулся и пошел домой. На следующий день в школе он увидел Тима и догнал его в коридоре.
— Эй, чувак!
— О, Мэтт! Привет, как оно?
Мэтт пристально посмотрел на него:
— Что с вами, ребята, случилось прошлой ночью? Я немного подождал на площадке.
Тим рассмеялся:
— О, извини, чувак, я не знаю, что случилось. Джон сказал, что заедет за нами в школу, потому что им со Стивом пришлось остаться после уроков. Один из них должен был написать тебе сообщение. Спроси их, — может быть, они разошлись во мнениях или думали, что уже сказали.
Мэтт нашел Джона, Эвана и Стива в течение дня и спросил их, что произошло. Каждый рассказывал ему одну и ту же историю, говоря, что он думал, что кто-то другой написал ему сообщение, и просто решил, что он занимается чем-то другим. Мэтт отшутился и пошел домой.
В тот вечер, когда он сел ужинать, родители Мэтта спросили его, понял ли он, что произошло.
— Да, у ребят просто возникло недопонимание. Каждый из них сказал, что, по их мнению, кто-то другой написал мне сообщение, и, когда я не ответил, они подумали, что я занят.
Отец Мэтта отложил вилку и посмотрел на него.
— Ты видишь в этом смысл, Мэтт?
— Ну, типа да. А почему бы и нет?
— Мэтт, ты и твои друзья ходили есть пиццу по вторникам в обязательном порядке почти четыре месяца, — сказала мама. — А теперь вдруг все они едут туда, даже не пытаясь связаться с тобой и не проверив, получил ли ты сообщение?
Мэтт выглядел смущенным.
— Мэтт, — продолжил отец, — твоя мама хочет сказать, что… Возможно ли, что твои друзья оставили тебя в стороне? Может быть, причина, по которой они «забыли», заключалась в том, что они не хотели, чтобы ты был с ними?
Мэтт задумался, и по мере хода мысли его замешательство сменилось гневом; вскоре он уже кипел от злости.
— Подожди, Мэтт. — Мама накрыла его руку ладонью. — Прежде чем злиться, подумай о том, почему они могли это сделать. Не может быть, что они просто так, ни с того ни с сего, вычеркнули бы тебя из списка без всякой причины. Может быть, забыть о тебе было не совсем этично. Но часто такого рода действия продиктованы желанием быть осторожным. Возможно, ты обидел их, и, вместо того чтобы противостоять тебе, они решили «случайно» про тебя забыть. Как ты думаешь, почему они захотели это сделать?
Мэтт немного подумал, а затем рассказал им о розыгрышах с пиццей и продолжавшихся шутках. Он упомянул об отсутствии Эвана за две недели до этого и рассказал о бесцеремонных замечаниях других о том, что могло помешать ему прийти. Его родители кивнули.
