Ты - не мой тип полностью

Это не было про нежность. Это было про жажду, про голод, который копился слишком долго. Как будто всё внутри меня сжалось в один импульс — взять её, почувствовать, вгрызться в этот момент до последней капли.

________________________________________________

Спасибо, что читаете!

Если вам понравилась глава — ставьте ⭐ звёздочку, пишите комментарий, делитесь впечатлениями.

Ваша поддержка вдохновляет и греет невероятно сильно!

Почему именно он? Почему вдруг так? Мы столько раз били друг друга словами, словно щитами — каждый — свой. Он всегда был для меня каменной стеной, неприступной и холодной. Я — колючей, раздражающей, та, кто не даёт дышать. Мы недолюбливали друг друга. Или, по крайней мере, так мне казалось.

Я не знаю, когда это начало меняться. Может, я просто устала от этой борьбы. Может, он устал от того, что я для него — постоянное раздражение, которое он не может выкинуть из головы. Но почему теперь, когда я открываю глаза — он смотрит на меня иначе?

Он не мой тип. Никогда не был. Но почему я теперь готова сдаться? Почему каждая мысль о нём заставляет меня дрожать, даже когда я пытаюсь себя убедить, что это не так?

Я боюсь, что если позволю ему войти, он увидит меня настоящую — со всеми шрамами и страхами. И что тогда? Что если он отвернётся?

Когда Марк касается моей щеки — медленно, осторожно, как будто я могу раствориться, — я замираю. А потом он целует меня. И мир рушится.

Мягко. Легко. Без давления. Но от этого я теряю равновесие сильнее, чем если бы он сорвал с меня всю одежду. Это не просто поцелуй. Это будто прикосновение к какой-то внутренней двери, которую я так долго держала запертой.

Я чувствую, как моё тело отвечает. Как трепещет под кожей, отзываясь на каждую его эмоцию. Мои пальцы дрожат. Я ловлю себя на мысли, что хочу провести ладонями по его груди. Почувствовать, как он напрягается от моих прикосновений.

Я тянусь — сама. К его губам. И целую. На этот раз — я. И как только наши рты сливаются, всё становится слишком.

Слишком живо. Слишком горячо. Слишком по-настоящему.

Что я делаю?

Я отстраняюсь. Губы горят, сердце грохочет. Марк смотрит, как будто хочет сорваться, но сдерживает себя.

— Прости, — шепчу я. — Я.. я не могу.

Он ничего не говорит.

Выхожу из воды. Быстро. Почти бегу к домику, обернувшись только один раз. Марк всё ещё стоит в озере. Один. Полуобнажённый. И абсолютно реальный.

В домике темно и тихо. Только моё дыхание. И моё сердце, колотящееся, как у пойманного зверька.

Я скидываю одежду и оборачиваюсь в полотенце. Руки дрожат. Ноги ватные.

Почему я сбежала? Потому что я — не для таких мужчин. Потому что Марк — это жизнь, в которой я никогда не была. Потому что, если я позволю себе раствориться в нём, я больше не соберу себя обратно.

Он слишком.

Слишком красив. Слишком уверенный. Слишком опасный.

А я? Я смесь неуверенности, страхов и давних шрамов.

Он не должен так на меня смотреть.

Потому что если он продолжит — я сорвусь.

Я забуду, почему выжила, почему прячусь.

Забуду, чтоеёбольше нет. Что это я держала руль. Что этомоя ошибка.Моя вина.

Что я — не та, кого должны любить.

Анна бы рассмеялась. Сказала бы: «Дыши, Марин. Просто дыши».

А я не умею. Не с тех пор, как она перестала.

Я помню, как мы сидели в машине. Я рулила, она крутила радио. Мы спорили о какой-то глупости — она хотела включить Лану Дель Рей, я — тишину.

И вот она смеялась. Этот смех… он до сих пор звенит у меня в ушах.

А потом — крик. Скрежет. Удар. Тьма. Я проснулась. А её — больше не было.

С тех пор я не вожу. Не езжу по ночам. Не пою под радио. И не позволяю себе жить.

Иногда я думаю, что у Анны была бы куда лучше жизнь, чем у меня. Она была светлее. Ярче. Настоящее солнце, которое любили все. Улыбка, которую невозможно забыть. Шумная, дерзкая, немного взбалмошная — и в то же время такая... живая. Она умела быть в центре внимания и никому не казаться назойливой. Просто все вокруг тянулись к ней. Даже я.

Она была старше всего на год, но вела себя так, будто была моей старшей сестрой по праву рождения. Всегда защищала меня. Всегда чувствовала, когда мне плохо. А теперь её нет. Потому что я села за руль.

Потому что я не справилась.

Потому что на скользкой трассе, когда фура вылетела на встречку — я держала руль. Я тормозила, в панике выкручивая руль в сторону. Я перевернула машину.

Дома у родителей мы больше не говорим об Анне. Её нет — ни на фотографиях, ни в разговорах. Но я знаю, что они винят меня. Мама говорит, что "время лечит", но, когда я приезжаю к ним — она всегда смотрит мимо. Папа не поднимает глаза от газеты. Они не говорят вслух, но я это чувствую кожей. Каждый взгляд, каждую тишину за ужином.

Они не простили. Я сама себя не простила.

С тех пор я будто... остановилась. Живу так, как будто занимаю чужое место. Будто дышу воздухом, который должна была вдыхать она.

И да, я не пускаю мужчин слишком близко. Не потому, что не хочу. А потому что не имею права.

Любовь — это для живых. А я давно себя такой не считаю.