Из глаз снова полились слезы. Возможно, Сэм и соврал, чтобы меня успокоить. Но сейчас я была ему за это благодарна.
Вертолет приземлился на площадке возле больницы. Носилки с Райаном быстро куда-то увезли, а я осталась.
Осталась ждать в фойе, светлом, безликом и холодном. Почему-то в больницах всегда холодно. Даже в жару.
А еще этот запах… Особенный, присущий абсолютно всем больницам.
Запах чего-то медицинского, смешанный с отчаянием и надеждой, горем и радостью, жизнью и…смертью.
На циферблате над дверью мелькали секунды, невыносимо медленно складывались в минуты, перетекали в часы.
Я совершенно потерялась во времени, сидела, уставившись на полупрозрачную дверь, за которой скрылись носилки. Где-то там, за этой самой дверью, сейчас решался самый главный вопрос в моей жизни. А от меня ничего не зависело. Я ничего не могла сделать.
Ничего.
Только ждать.
И повторять как молитву: живи, живи, живи.
Ради бога, пожалуйста, живи.
Словно весь мир сжался до одного единственного слова: живи.
Странно, но это помогало держаться. Слегка приглушало липкий, дикий страх, скручивающий внутренности в комок. И нестерпимое чувство вины.
Если бы… Если бы я не сбежала, он бы не оказался здесь.
Какой же я была дурой! Слепой дурой!
Это его терпение, с которым он сносил все мои выходки, его насмешливое поддразнивание, эти яхты, парижи, сафари. Его стремление защитить, спасти… И бесконечная нежность…
Так себя не ведут с обычной заложницей. И с игрушкой на пару ночей тоже.
Но я ж упрямо отрицала очевидное, охотнее верила во всякий бред.
Нет, не пули горилл Фреда, это я его почти убила.
И теперь он умирает там, за полупрозрачной дверью.
От этой мысли стало так плохо, что захотелось завыть в голос. Горло свело спазмом, перед глазами все поплыло.
Райан, не уходи. Ты нужен мне как воздух, без тебя я не смогу дышать. Пожалуйста, выживи. И клянусь, я больше никогда…никогда…
Я не сразу поняла, что кто-то тронул меня за плечо.
– Вот, возьми! – Сэм протягивал мне кофе в стаканчике.
Я сморгнула слезы и послушно взяла. Отпила и поморщилась: слишком сладкий. Или не сладкий. Впрочем, какая разница. Плевать.
– Как ты? – спросил он.
Я пожала плечами. Сглотнула и тихо спросила:
– Как Райан?
Я почему-то не сомневалась, что Сэм уже в курсе.
– Операция не закончилась. Но пока все идет нормально. Конкретнее станет ясно чуть позже, – так же тихо ответил он. Вздохнул и добавил: —Соболезную насчет Криса.
– Спасибо.
Какой толк от соболезнований? Они не помогут унять боль и уж точно никого не вернут. Думаю, такое говорят просто потому, что надо же что-то сказать…
– Мне действительно жаль. Он был хорошим парнем…
Дальше мы сидели молча. По непроницаемому лицу Сэма трудно было догадаться, о чем он сейчас думает.
Сэм…
Он сделал все, чтобы спасти Райана. И надеюсь, что спас.
Не знаю, сколько времени прошло. Кофе давно остыл, а ожидание почти свело меня с ума. Но когда за полупрозрачным стеклом появился темный силуэт, сердце оборвалось, мгновенно бросило в холодный пот.
Сэм вскочил и в несколько шагов оказался рядом с дверью. Я медленно поднялась и вновь упала на стул. Я до смерти боялась услышать то, что не хотела слышать.
– Что там? – спросил Сэм, едва хирург шагнул в фойе. – Как он?
Тот устало снял маску. Я застыла, забыв, как дышать. И напряженно вглядывалась в его лицо.
– Мы извлекли пули, остановили кровотечение. Одна едва задела руку, а вот вторая… Пришлось повозиться.
– Он будет жить? – шепотом спросила я.
Потому что голос куда-то делся. Но меня услышали.
– Операция прошла успешно, – медленно ответил хирург, словно подбирая слова. – Но он потерял много крови. Теперь все зависит от него.
– Значит, будет, – уверенно сказал Сэм.
И я наконец выдохнула. От облегчения закружилась голова.
Жив. Райан жив…
– Я могу его увидеть?
Хирург посмотрел на меня с сомнением. Ну да, я ведь не родственница. Я вообще непонятно кто.
Но он кивнул:
– Да, конечно. Идите за мной.
Первое, что бросилось в глаза, едва я шагнула в палату, – это куча разных приборов. И множество жутких проводов и трубок, что тянулись от них к кровати. Ровно пикали мониторы, мигали лампочки, у кровати медсестра возилась с капельницей.
И когда она, наконец, отошла, я увидела Райана. Спутанные волосы, бледное, осунувшееся лицо, странно неподвижное и… спокойное.
– С ним точно все в порядке? – сдавленно спросила я.
И тут же на себя разозлилась. Не хватало еще устроить истерику, чтобы меня вышвырнули отсюда.
– Да, – коротко ответила медсестра, не переставая чем-то шуршать возле капельницы.
Видимо, привыкла к вопросам нервных родственников.
– Я останусь с ним. Можно? – я умоляюще посмотрела на нее.
Но ответил Сэм:
– Можно.
Медсестра бросила на него возмущенный взгляд, она явно собиралась возразить, но он не дал:
– Я договорюсь. И выставлю охрану у палаты.
Они оба ушли, о чем-то негромко споря. Я подкатила кресло к кровати, села и осторожно взяла Райана за руку. Она была прохладной. И неподвижной. Это пугало больше всех трубок, что в него понатыкали.
– Райан… – тихо позвала я.
Голос дрогнул, я сглотнула и повторила без особой надежды: