Я поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд потемневших глаз. Вязну, тону в их жаркой темноте. И понимаю: он знает, что я сейчас чувствую. Потому что сам чувствует то же самое.
И от этого окончательно схожу с ума.
Хочу его. Хочу его всего, целиком. Снаружи и внутри себя. Хочу немедленно. Прямо сейчас. Иначе не выдержу. Иначе я просто умру.
Душно.
Ужасно душно.
Воздух скапливается на другом конце стола, где спокойно ужинает доктор, воздух двигается за Элеонорой, подающей очередное блюдо.
А здесь, между мной и Райаном, он становится таким густым, горячим и тягучим, что просто искрит от напряжения, и им невозможно дышать.
По оголенным нервам бьет звонкая трель.
– Прошу прощения, мне пора. – Доктор, прижав телефон к уху, выходит.
Не сговариваясь, мы одновременно встаем и тоже выходим, сворачиваем в противоположную от дока сторону. Райан хватает меня за руку и тащит за собой, быстро, почти бегом, а я еле успеваю переставлять ослабевшие ноги.
Он вталкивает меня в кабинет, и едва закрывается дверь, придавливает меня к ней, одним рывком задирает подол и ныряет ладонью между ног.
– Влажная, – хрипло выдыхает мне в шею. – И без трусиков…
Я едва слышу его слова. Сердце так колотится, что еще немного – и разорвется.
Воспоминания вспыхивают искрами под кожей.
Кабинет. Темнота. Жар крепкого мужского тела, его запах…
Так уже было, было… Когда я случайно сюда забрела за книгой.
Он прижимает меня к стене, как тогда. Только теперь я не боюсь. Меня потряхивает не от страха. От возбуждения, от которого почти больно.
Его горячие губы накрывают мой рот. Так, как я тогда хотела и как хочу сейчас.
Все перепуталось, воспоминания и реальность. Понеслось лавой по венам.
Я изгибаюсь, стискиваю колени, прижимая крепче его руку туда, где все горит огнем.
И стону от наслаждения, кричу прямо в его рот.
Он целует меня жадно, порочно, тягуче. Грубо трет ребром ладони между ног.
Трахает меня пальцами, горячим языком.
Хорошо.
Слишком хорошо, долго не удержаться.
Я и так уже почти… почти…
– Хочу видеть, как ты кончаешь…
Щелкает выключатель, вспыхивает свет.
– Посмотри на меня…
Я послушно поднимаю тяжелые ресницы, тону в черной бездне его глаз.
И кончаю, бурно и сладко. Так сладко, что хочется плакать.
– Девочка… – хриплый шепот обжигает шею, выбивая из неги, возвращает обратно.
Его ладонь все еще у меня между ног. Он с нажимом проводит ею по влажным складочкам, с силой надавливает на клитор.
Возбуждением простреливает низ живота. В ушах, словно наяву, раздается вкрадчивое: «Оттрахаю так, что ты неделю не сможешь вставать».
От обещания, сквозящего в этих словах, подгибаются коленки, кровь превращается в жидкий огонь.
Да… Да… Оттрахай. Я вся твоя, делай со мной, что хочешь…
Я со стоном упираюсь пылающим лбом в его плечо.
Но он же… Ему же нельзя… Мы не…
Он не дает мне додумать, не дает хоть немного прийти в себя. Сжимает пальцами клитор, грубо, больно и… сладко. И убирает ладонь.
Я изгибаюсь, дергаю бедрами, тянусь следом, не хочу ее отпускать.
– Тс-с-с… Сейчас, девочка, потерпи…
Он подцепляет пальцами бретельки платья, сдергивает лиф вниз. Груди выпрыгивают мячиками, трутся сосками о жесткую ткань его костюма, и от каждого их движения молниями простреливает тело.
Он крепко прижимает меня к себе, вдавливает каменный член в мой живот. Даже сквозь ткань чувствую, как сильно он возбужден.
Горячий рот накрывает мои губы, и я совсем перестаю соображать.
Он целует меня яростно, жарко, бесстыдно. Как никогда еще не целовал. Как никто меня не целовал. Словно навеки присваивает меня себе, словно печать ставит: «Моя!». И я дурею, насколько мне это нравится.
Какими-то ошметками разума я понимаю, что мы куда-то движемся. Что он подталкивает меня, не переставая целовать, не переставая в сносящем крышу ритме вдавливаться в живот тугим членом.
Ягодицы упираются во что-то нетвердое и гладкое.
Он рывком разворачивает меня спиной к себе, перегибает через спинку большого кожаного кресла. Я упираюсь руками в его сидение и замираю, дрожа от предвкушения.
Звяканье пряжки ремня, шелест обёртки презерватива и…
Оглушительно громкий шлепок обжигает ягодицу, я взвизгиваю от неожиданности. Боль почти сразу проходит, сменяется покалывающим теплом.
Еще один шлепок.
И еще…
Удары сыплются один за другим, кожа уже не горит, а пылает, между ног жарко пульсирует.
И возбуждение разгоняется, становится почти невыносимым.
Еще немного, и просто потеряю сознание.
А в следующий миг он впивается пальцами в мои бедра и дергает, насаживая меня на себя.
Полностью.
Глубоко.
На всю длину…
И начинает трахать. Мощно. Грубо и жестко. Как обещал.
Никакой нежности, ласки. Они не нужны. Их бы я сейчас и не вынесла.
Только напор, дикая страсть и яростные толчки, от которых груди раскачиваются, бьются о прохладную кожу кресла.
Он сминает их своими ладонями, сдавливает до сладкой боли, дергает, тискает, щипля и выкручивая соски.
Я перестаю понимать, где я и что я. Могу только чувствовать и теряться в своих ощущениях, погружаясь в горячий дурман.
Влажные шлепки плоти о плоть, хлюпающие звуки.