Лодка плыла далеко от берега, к тому же сыпал снег, так что иллюзия была полной. Нектер идеально подходил на роль, он физически неспособен был рвануть вокруг озера и перехватить меня. Времени в моем распоряжении имелось более чем достаточно. Я пристала к берегу чуть подальше, бросила в воду первый манекен с привязанным к нему тяжелым куском обсидиана, всунула кулаки в кроссовки Тома и несколько метров прошла на четвереньках, оставляя две цепочки следов, взрослых и детских. А потом стала подниматься на эту стенку для начинающих. Второй манекен, хоть и легкий — пока еще без привязанного к нему куска обсидиана, — здорово мешал, но мне он был необходим.
Дождавшись появления жандармских мигалок, а потом запыхавшегося Нектера, я начала третье и последнее действие. Я думала, что Нектер останется на берегу, однако он неожиданно полез в лодку и стал грести, чтобы отплыть подальше и разглядеть людей на площадке. Но это ничего не меняло. Он увидел, как доктор Либери наверху отпустила руку мальчика в оранжевой куртке, как тот полетел вниз, камнем пошел ко дну и больше не всплыл. Я не случайно выбрала Павен, это самое глубокое озеро Оверни, можно сказать, бездонное, и полицию не удивило бы, что тело утонувшего найти не удалось. Они все кинулись на площадку и обнаружили там вас — без сознания, с разбитой (вероятно, по собственной вине) головой. Я же, бросив там же вашу одежду, исчезла, и снег засыпал мои следы.
Как видите, Мадди, мою пьесу не так уж трудно было сыграть. Я готовила постановку годами. А чтобы она прошла с успехом, надо было использовать всего три козыря: дождаться подходящей погоды, выбрать достаточно медлительного сыщика и подсунуть свихнувшуюся преступницу.
И осталось бы лишь опустить занавес.
Я думала, что мой план безупречен.
Но вмешалась песчинка, которую я не предусмотрела.
И эта песчинка, Мадди, к сожалению, будет стоить вам жизни.
Ваш собственный сын, Габриэль.
79
— Габриэль, прости, я засыпаю.
Веки Тома отяжелели от усталости. Или всего лишь от жары?
Тепло от горящего очага в конце концов вытеснило ледяной воздух. За решеткой мертвецкой холод, если вылезти, то вмиг промерзнешь, а здесь, в глубине пещеры, было хорошо. Тому с Габриэлем, пригревшимся у очага, хотелось снять куртки и даже свитера. Они и сняли бы, если бы могли.
— Прости, — повторил Том. — У меня глаза сами закрываются.
— Отдохни, — ответил Габриэль, придвигаясь поближе. — Прислонись ко мне. Видишь, я не призрак.
Том нашел в себе силы пошутить:
— Все равно тощий как скелет! — И уронил отяжелевшую голову на плечо Габриэлю. — Я боюсь заснуть, Габи. Боюсь больше не проснуться.
— Даже думать не смей! Я подежурю первым. Буду тебя охранять.
— Толку от этого чуть, ты же связанный.
Габриэль извивался как мог, но сумел лишь чуть раздвинуть стянутые веревкой щиколотки. Руки так и остались прижатыми к туловищу. Том тоже попытался освободиться, но безуспешно.
— Подожди, я выпутаюсь, — бормотал Габриэль. — И у меня есть... нож.
Том зевнул. Язычки пламени почти лизали его щеки.
— И что потом? Даже если мы сможем развязаться, решетку не открыть, я уже пытался.
