Ты никогда не исчезнешь полностью

Габриэль продолжал дергать руками и ногами, но он был связан слишком крепко. Ни он, ни Том не могли дотянуться до ножа в кармане Габриэля. Мертвецкая с ее белыми стенами напоминала вырубленную в камне, всеми забытую палату в доисторической пещерной больнице.

И все же кто-то знал, что они здесь.

— А тогда, — ответил Габриэль, — нас спасет моя мама! Ты же слышал, как она тебя звала, и даже ответил ей. А я... я ее видел.

— Если бы у нее получилось, она уже была бы здесь!

Том еще теснее привалился к нему. Габриэль понимал, что это правда. Мама, наверное, тоже попалась.

— Да... Но я еще кое-что придумал.

Том зевнул. Он совсем обессилел.

— Можешь не стараться, — пробормотал он. — Я немного посплю. Сбегай в супермаркет за печеньем и разбуди меня к полднику, хорошо?

Мышцы Тома расслабились.

— Не спи! — крикнул Габриэль, толкая его плечом. — Мы в мертвецкой. Заснуть — значит умереть.

Том повалился на пол.

— Ничего страшного, Габриэль, ты дал мне выпить воды из Источника душ, и я проснусь младенцем.

Габриэль с горестным недоумением посмотрел на друга.

— Это сработает, только если я дам выпить другую половину твоей маме! А я заперт здесь.

Взглянув на расстроенное лицо Габриэля, Том собрал последние силы и сел, привалившись спиной к раскаленному боку очага.

— Габи, я пошутил. Похоже, ты еще больший псих, чем я. Ты правда веришь в эту легенду про красную во­ду из ада?

— Не знаю... Я совсем недавно приехал в ваши края и слушаю, что мне говорят. И еще послушал на маминой флешке, что Эстебан рассказывал своему психотерапевту... Совершенно безумные вещи.

— Знаешь, Габи, я никогда в это не верил. В затонувшую деревню, в реинкарнацию, в призраков и адскую воду. Это все сказки вроде «Гарри Поттера» или «Звездных войн». Я, как все дети, делаю вид, будто верю. В жизни не бывает эльфов, гоблинов и ведьм.

Габриэль грустно улыбнулся:

— Ведьмы есть.

— Даже их нет, Габи.

Том положил голову на ноги Габриэлю, и тот не смел пошевелиться.

— Пока я не уснул, Габи, я хотел тебе сказать...

— Что сказать?

Том силился держать глаза открытыми. Лежа он видел только белый потолок, огонь... и лицо мальчика, склонившегося над ним.

— Сказать тебе спасибо.

— Не за что...

— Спасибо за то, что поздравил меня с днем рождения. За то, что пошел за мной сюда. И что пытался меня освободить. Спасибо за то, что ты — мой единственный настоящий друг. 80

Рана над глазом больше не кровоточила, и голова не болела, я видела, слышала, ощущала, понимала.

Я больше не извивалась на грязном полу, не пыталась встать, натыкаясь на острые камни стен, не пыталась выплюнуть кляп. Даже не старалась единственным открытым глазом посмотреть на Савину — толку от этого было не больше, чем целиться из незаряженного пистолета.

Я берегла силы.

Случай должен представиться. Непременно должен, в последний раз.

— Мадди, вы должны были больше заниматься сыном. Оберегать его. Все эти истории не имели к Габриэлю никакого отношения. У вас был сын, чтобы заменить Эстебана, чего же вы еще хотели? Неужели трудно было держать его в стороне?

Не знаю, как он добрался до вашей истории, — наверное, вы оставили где-то документы, не стерли файлы из компьютера. Так или иначе, Габриэль все понял и, как и следовало ожидать, захотел познакомиться с Томом — двойником его умершего брата, мальчиком, по которому мать сходила с ума.

Они ровесники, чувствительные, одинокие... Естественно, они подружились. Том неотступно думал про Эстебана, про мальчика, поселившегося в его голове после моих рассказов. Габриэль тоже многое знал про Эстебана, он даже мог надеть его одежду, которую вы из сентиментальности сохранили. Должно быть, Том и Габриэль, наслушавшись историй с привидениями, развлекались игрой в двойников. В их годы это нормально — заигрывать с фантастическим, верить в магию или хотя бы делать вид, что веришь.