– Музыка у всех одинаковая? – игнорирую вопрос доверия и дальше спрашиваю все, что меня волнует. Даже такое выступление я не могу пустить на самотек, каждый выход на сцену должен быть идеальным для меня, я не умею иначе. Меня с детства учили так и никак по-другому, поэтому я должна знать максимум информации.
– Не-а, – отвечает он и какого-то черта прижимает меня чуть ближе к себе. И… да. Он все еще держит меня за талию, что за чертова наглость?
– Притормози, парень. Сто-о-о-олько информации, не успеваю обрабатывать, – хмыкаю, складывая руки на груди. Меня бесят его молчаливость и односложные ответы, неужели так тяжело просто сказать все, что я спрашиваю? Я же не прошу у него ПИН-код от карты, в конце концов.
– Слушай, – наклоняется он к моему уху. В этот момент первая пара заканчивает свой не суперумелый джайв (не могу даже назвать это джайвом). Публика, видимо, тут не особенно требовательная, потому что аплодисментов пара срывает довольно немало, – ты на отдыхе, так отдыхай. Расслабься, кайфуй, слови ритм. Нам включат что-то красивое, потанцуем, будет круто. Не напрягайся, ладно? Это лишнее, ты не на чемпионате мира.
Не то чтобы я очень волновалась на чемпионате мира, если честно. Тогда у меня был партнер, который был уверен во всем, как скала, и я спокойно могла на него положиться. Андрей буквально заряжал меня своей уверенностью и никогда не давал нервничать. Этот же… немного бесит, и его уверенность скорее раздражает, чем передается мне. Заносчивый засранец.
Спрашивать у него еще хоть что-то не решаюсь. Ничем хорошим и информативным это точно не кончится, толку от него… Он стоит так, словно уже победил, но ведь даже не знает, умею ли я танцевать. Как и я не знаю, умеет ли он. Опозоримся и разойдемся, будет суперское завершение вечера…
Я вдруг ловлю парня на том, что он все еще не отодвинулся от меня после того, как шептал мне на ухо. Мне становится неловко, и я отклоняюсь, глядя на него.
– Ты чего?
– Пахнешь так… – внезапно выдает он. – Чем-то…
– Это клубника, ваниль и миндаль, – выдаю я на автомате. Необычное сочетание, но я сотню лет уже, кажется, не меняю парфюм. Разобрать нотки просто так почти нереально, а сам запах, как по мне, легкий, ненавязчивый, но при этом очень вкусный.
– М-м… – мычит он и, могу поспорить, снова щурится. Чертовы маски… – Вкусно пахнет, – говорит и наконец-то отодвигается от меня, но руку все еще не убирает.
И я не убираю.
Все остальные выступления мы смотрим молча, просто стоим и наблюдаем за парами, хотя внутри меня бушует целый океан эмоций, а в голове вертится миллион вопросов. Но я не озвучиваю ни одного, из чертового принципа, чтобы не потешить самолюбие этого засранца.
Вторая пара танцует ча-ча-ча, третья – самбу. На самом деле танцуют все больше как любители, я ориентируюсь только по музыке. Только у четвертой пары есть ясность картины, и я легко узнаю в движениях пасодобль. Девушка явно занималась танцами, а парень отлично следует за ней, почти не сбиваясь с ритма. Выходит красиво, я даже аплодирую.
На самом деле все равно, кто и как двигается. Тут такая восхитительно-волшебная атмосфера, что любой танец будет выглядеть божественно. Побережье, звездное небо, легкая подсветка, громкая музыка, красивые люди, все в крутом настроении и…
– Наша очередь, – снова шепот в ухо, и он тянет меня за собой в центр этой сцены. Внезапно до меня доходит ужас происходящего: у меня катастрофически голое платье. Какие, к черту, танцы?
– Слушай, мое платье… – говорю ему в ужасе, оглядывая себя, но он не дает мне договорить, перебивая:
– Охренительное. Точнее, ты в нем. Что не так?
– Слишком открыто, не для танца, – волнуюсь, пропуская мимо ушей комплимент. Подумаю об этом чуть позже.
– Ну ты же не без трусиков, правда? – усмехается он, и я испуганно верчу головой. С ума сошел?! – Ну и не парься тогда. Все прилично будет.
Я почти уверена, что вижу под маской его подмигивание, и выдыхаю. Как довериться-то, а? Как…
Но тут мои девчонки начинают поддерживать нас аплодисментами, и к ним подключается вся толпа, я просто не могу уйти, это непрофессионально! Не так меня учили…
Приходится расслабиться, выдохнуть, а потом снова напрячься, когда из колонок начинает звучать мелодия для румбы. Черт, серьезно?
Я не успеваю подумать о том, как начать, когда сильные руки перехватывают меня поперек живота и прижимают к сильному телу сзади. Резко, мощно, неожиданно. Я даже лишаюсь последнего воздуха в легких от этой наглости, но возмущаться нет времени: мы уже танцуем, и меня потихоньку затягивает в этот омут.
В такой позиции мы двигаемся несколько секунд, словно примеряясь друг к другу, и я почти готова поклясться, что чувствую, как он зарывается носом в мои волосы на затылке и вдыхает их запах.
Он что, чертов фетишист?!
Не успеваю развить эту мысль. Он берет меня за руку, раскручивает, снова прижимает к себе, но уже лицом к лицу… Мне удивительно комфортно в его руках, тут я понимаю, что как партнеру по танцам и правда могу ему довериться. Не могу объяснить почему, тело решает это за меня.
И мы танцуем…
