Марк:
Меня трясет. Я почти роняю телефон. Не вижу ни черта из-за подступающих слез и закрываю рот ладонью, когда приходит еще одно сообщение от него.
Марк:
Никому… не… нужна…
Никогда не была нужна. И сейчас не буду. Он прав. Я никогда никому не была нужна. И не буду. Не буду нужна, не буду…
Я падаю на колени прямо в воду, пачкая мокрым песком красивое платье. Слезы текут по щекам, портя мой красивый макияж, руки не слушаются, и я даже блокирую телефон только с пятого раза.
Как я могла подумать, что переживу все, что было, так скоро? Как я поверила в то, что за два дня вся моя боль пройдет? Такая чушь…
Все, что было ранено, начинает болеть в сто раз сильнее. В тысячу раз!
Он задел такие раны, которые не могли бы затянуться за эти дни. Я точно знаю, что они будут кровоточить еще долгие годы.
Наряд… Я сразу знала, что он слишком откровенный, его слова звучали в моей голове с первой секунды, как я его надела, но девочки меня отговорили от мыслей, что платье неподходящее, и я отмахнулась от его голоса в голове.
Назвал шлюхой… снова. И спросил, нашла ли я кого-то, а я…
Я всю жизнь так горько плакала от этих слов. Когда он произносил их в мою сторону, у меня на сердце появлялась очередная рана. Он не имел права так меня называть! Никогда! Я ни единого раза не дала повода и…
Сейчас. Он сказал эти слова и… оказался прав.
И от этого так чертовски больно, что я даже не могу найти слов в свое оправдание.
Их нет.
Я поссорилась с женихом, уехала в Испанию и в первую же ночь переспала с Андреем. И на следующий день тоже…
И я не чувствовала вины. Ни капли. Ни разу! Я даже не задумалась о том, что происходит и насколько ужасно я себя веду. Согласилась просто спать с ним до конца отпуска…
Мне мерзко от самой себя. Это ужасно. Просто ужасно.
Как это случилось со мной? Марк прав. Он всегда был прав и никогда не обвинял меня без повода. Может, я всегда флиртовала с другими, но никогда не замечала этого?
Боже.
Меня колотит…
– Яночка? – слышу сзади голоса подруг и Андрея. Нет…
Нетнетнетнетнет!
Я не готова, не сейчас. Никого из них.
Меня тошнит. Я чувствую жужжание телефона в руке и отбрасываю его на песок. Я не готова снова, не хочу, не выдержу!
Встаю. С трудом, огромным трудом. Ноги не держат, колени слабые… Пошатываюсь, но встаю, замечая, что они все идут в мою сторону.
Просто уйти, сбежать.
Стираю слезы с лица ладонями, наверняка размазывая макияж, и бегу к отелю. Сложно. Ноги проваливаются в песок, тяжело, мне все еще нечем дышать. Но так страшно… так плохо и больно, что я бегу дальше, несмотря ни на что.
Просто побыть в тишине…
Яна отходит в сторону, и я замечаю, как Мишель провожает ее глазами, глядя слишком недовольно для той, кто не имеет на это никакого права. Абсолютно никакого! Она никогда не была особенно нежной к чувствам чужих людей, но сейчас и вовсе переходит границы. Потому что она пытается между нами с Яной пустить черную кошку из-за какой-то странной ревности. А я готов сотню раз ей сказать, что ревновать после всего у нее нет никакого права и вместе мы никогда не будем. И не потому, что я обиделся и не могу ее простить, нет. Просто я ее не люблю. И в чем тогда смысл?
Я пригвождаю ее взглядом к месту и без слов прошу угомониться, потому что ничем хорошим такое ее поведение не закончится. Она фыркает на меня и закатывает глаза, отворачиваясь, а я смотрю в сторону Яны. Что-то не так… Ее плечи слишком напряжены, а потом она и вовсе падает на колени.
– Яна? – зову ее, но она не оборачивается и вообще никак не реагирует. Не понял…
Ее подруги тоже начинают ее звать, но вдруг она отбрасывает телефон на песок, встает, чуть не падая, и уходит в сторону отеля. Какого хрена?
– Кареглазка?! – зову. Ноль.
Мы срываемся с места, но тормозим, когда Мира поднимает брошенный телефон. Она читает нам вслух пару сообщений от ее бывшего, и я чувствую, как в венах закипает кровь от злости. У меня не хватает слов. Не хватает даже эмоций, чтобы выразить их по поводу всего. Мыслей миллиард, ни одной хорошей, но они так и остаются невысказанными.
