Она ничего не отвечает и ничего не делает, поэтому я укладываю ее на лопатки, благо она почти не сопротивляется. У нее наверняка нет сил после истерики, но я это делаю не просто так. В Испании ежегодно можно наблюдать сильный звездопад. Зрелище просто завораживающее, честности ради, и пик его приходится как раз на эти дни. Нам крупно повезло.
– Смотри, – шепчу ей и показываю пальцем наверх. – Видишь, сколько звезд?
Она молчит. Но смотрит, что уже хорошо. Я ложусь рядом, касаюсь своим плечом ее и… мы просто смотрим. Молчим, но в моей голове огромное количество мыслей. И я уверен, в ее тоже.
Эта ночь какая-то особенная, несмотря на все эти эмоции. Мы не говорим практически все время, но именно это сближает нас, хотя, могу поспорить, Яна в любую секунду готова сбежать. На нее все еще действуют те чертовы слова.
Она завороженно смотрит на небо, а я на нее. Она красивее любого звездопада, красивее любого пейзажа и волшебнее всех чудес света.
Я так думал в семнадцать, когда мы встречались, и сейчас мое мнение совершенно не изменилось. Яна прекрасна, и я очень хочу, чтобы она это знала.
– Ты загадал желание? – внезапно спрашивает меня. Мы просто лежали вот так около часа, и я даже не ожидал, что она заговорит первой.
– Да, – киваю. Она поворачивает голову ко мне, и наши лица внезапно оказываются опасно близко. Но никаких поцелуев, ясное дело. – А ты?
– Они никогда не сбываются, – отвечает мне хриплым голосом. – Я кучу раз загадывала в России. Никакого толку.
– А ты загадай здесь. Место-то волшебное. Никто о нем не знает, тут точно сбудется, – уверяю ее. Не знаю, что там у нее за желание такое, но мысль внезапно проскакивает такая, что я готов исполнить любое. На полном серьезе.
– Не сбудется никогда. – Голос тихий, и по виску вниз скатывается одинокая слеза.
Я позволяю себе коснуться ее лица и стереть слезу пальцем. Она не отталкивает.
– Расскажешь? – решаюсь на первые шаги. – Раз уж не сбывается, то рассказать можно.
– Да, – она отмахивается, – глупость. Глупое желание.
– Не бывает глупых желаний. Делись. Я вот загадал… – пытаюсь быстро придумать хоть что-то и ляпаю первое, что приходит на ум, – собаку. А ты?
– А я… загадала счастье. Глупо, да? – Кареглазка грустно усмехается. – Как будто счастье можно получить лишь от одной падающей звезды.
– Ну… не глупо, – уверяю ее. – И падает тут не одна, их сотни. А это в сто раз сильнее, чем обычно. Вдруг сбудется? Счастье на самом деле ближе, чем кажется, Яна. Просто надо научиться разделять людей на плохих и хороших и не давать первым влиять на твою жизнь. Вот и все.
– Умный какой. – Она фыркает и резко садится. Момент разрушается, и я готов убить теперь самого себя за то, что все это начал. Кретин. Придурок!
– Яна, – хватаю ее за запястье. Она снова закрывается, пытается оттолкнуть, но теперь я точно ей этого не позволю. Мы пережили такую истерику ради чего? Ради ссоры? – Вернись на место, черт возьми!
Легонько дергаю ее за руку, укладывая на песок. Опираюсь на локоть, приподнимаюсь, чтобы видеть ее лицо. Красивая… Даже с заплаканным лицом, опухшими глазами, красными носом и размазанным макияжем – чертовски красивая.
Жаль, что она улетает. Мне кажется, мы могли бы попытаться построить что-то…
– Ты ничего не знаешь, – качает она головой и закрывает глаза. – Ты ничего не знаешь!
– Не знаю, – соглашаюсь с ней, – ты права. И я не спорю. Но я знаю, что ты увидела в телефоне. И у меня есть примерно семь тысяч аргументов против тех слов. Возможно, даже чуть больше.
– Нет. – Она качает головой. Снова дышит тяжело, мы на грани ссоры, я осознаю, что хожу по краю, но нам необходимо проговорить это. Если она сама не понимает, то я постараюсь объяснить ей. – Никаких аргументов против, я…
– Нет.
Я не готов даже слышать эти слова. Сколько же она слышала подобное, раз теперь верит ему на слово…
– Да! Я веду себя как самая настоящая…
– Свободная девушка, – перебиваю ее.
– Что? – Она резко открывает глаза и хмурится.
– Что? Вы же расстались? – Она заторможенно кивает. – Ну что не так тогда? Ты – свободная девушка, которая никому ничего не должна. Которую никто не имеет права контролировать. Осуждать за наряды. Диктовать правила. И главное, оскорблять. Ты – свободна, понимаешь? От любых оков. Ты вольна делать все, что тебе вздумается, будь то прыжок с парашютом или поход на нудистский пляж. Ты сама распоряжаешься своей жизнью, и никто, совершенно никто не должен касаться твоей жизни.
– Андрей… – шепчет она, а потом замолкает. Закрывает снова глаза. Кусает губы. Перебирает пальцами ткань платья на животе… А потом снова начинает говорить. – Если бы я вышла в таком платье в люди, будучи твоей девушкой? Ты бы не говорил так, как сейчас, не правда ли?
– Конечно нет, – киваю ей. – Я бы гордился тем, что такая красотка моя.
– Что… Ты врешь.
