– А что происходит? – спрашивает Мира. И у меня на языке крутится такой же вопрос. Сама Мишель внезапно начинает чуть ли не плакать и что-то негромко рассказывать ему на испанском. Мне не понять, а даже если бы и знала язык: очень плохо слышно. Но по выражению лица могу представить, что она ему жалуется, и очень хочу послушать, что именно говорит, потому что это явно какой-то дешевый спектакль от одного актера и для одного зрителя.
– Тот же вопрос, – хихикаю. Это так глупо! Очень глупо.
А еще очень глупо то, что где-то глубоко в душе у меня начинает ревностно покалывать. С чего вдруг?!
Нет. Нет-нет-нет, я не буду ревновать Андрея, это самое глупое, что я могла бы сделать на отдыхе. Мы договорились о статусе наших отношений, я к нему не чувствую ничего особенного, отчего могла бы ревновать, а еще я все еще скоро уезжаю, и мы снова расстанемся на миллион лет и тысячи километров. Это просто глупо! Но отчего так колет-то внутри?
Наверное, это просто… ну женское? Когда уделяют внимание не тебе, у каждой проскакивает ревность. Я надеюсь, да, что у каждой. Иначе я просто сошла с ума.
С этим самым покалыванием в сердце я смотрю на Андрея с Мишель и пытаюсь понять, что происходит, как вдруг в одну секунду он сам оборачивается и застывает, увидев меня.
И тебе привет.
Он, кажется, каменеет на пару секунд, его лицо не выражает вообще никаких эмоций, а потом приходит какое-то осознание. Какое, хотелось бы мне знать, потому что я вообще ничего не понимаю! Смотрю на него, пока он сжимает кулаки, говорит снова что-то Мишель, но уже совсем другим тоном, а потом отходит от нее и идет в нашу сторону. Ну вот, приехали. И что было-то?
– Приятного аппетита, – говорит он, подходя к нашему столику, но рядом не садится. Я подозреваю, что он хочет позвать меня на разговор, но пока молчит, я сижу на месте. Между прочим, мне все еще ревниво за Мишель, хоть и права на эту ревность у меня особо никакого нет. – Яна, можно тебя? Пару минут.
– Справитесь за пару минут? – хихикает Мира, потягивая коктейль через трубочку, и я кидаю на нее такой красноречивый взгляд, что она тут же опускает свой в тарелку и замолкает. Да-да, подруга, я храню твой секрет про Матео, так что не надо меня подкалывать, когда в моих руках компромат.
– Поднапряжемся, – подмигивает ей Андрей, и я закатываю глаза. Детский сад. – Да, Кареглазка?
– Поднапрягись без меня, – фыркаю на него, кидая красноречивый взгляд на Мишель. Да что со мной? Что за сцены? Самой за себя стыдно, я никогда такой не была…
Он посмеивается надо мной, когда я не принимаю его руку и просто иду к выходу из ресторана, все еще устраивая какие-то спектакли. Такая дурость, конечно… С другой стороны, он обещал мне без грязи! А еще цветы утром дарил. Это тогда зачем было? Злюсь, да. Такая вот я…
– Яночка, – говорит он мне, как только мы оказываемся на улице. – Как дела?
Он улыбается. Это так смешно все. Он словно хочет оправдаться за Мишель, но ему не нужно этого делать. И я не могу ему ничего сказать. А еще, по сути, совершенно ничего не произошло, и мы просто стоим как два столба и не знаем, что обсуждать. Поэтому «как дела!».
– Отлично, не считая того факта, что твоя бывшая хочет меня убить, – решаюсь сказать так. Мне все-таки очень интересно, что это был за спектакль.
– Мишель, – выдыхает он. – Она с катушек слетела. Представляешь? Она позвонила мне в слезах, со словами, что к ней кто-то приставал, чуть не избил, просила ее забрать. Я примчался, и что я вижу?
О, ясно теперь. Даже решаюсь его перебить, потому что картина очень четко вырисовывается в моей голове.
– Она придумала все это только для того, чтобы я видела, с какой заботой ты за ней примчался, – усмехаюсь. – Волшебно просто.
– Прости за это, – качает он головой, – я поговорю с ней, не хочу, чтобы она хоть как-то тебя трогала.
– Я просто не хочу никаких скандалов, – пожимаю плечами. Мне просто не очень приятно… – Она ревнует, а я тебе уже говорила, что участником треугольников быть не хочу. Если нам проще перестать общаться, то…
– Нет, – рычит он тут же. – Не неси чепуху, Яна!
– Ты слишком часто говоришь, что я несу чепуху, – обижаюсь.
– Потому что ты слишком часто ее несешь, – настаивает он. – Все в порядке, она просто сходит с ума, не больше! У нас нет с ней ничего, и ее ревность – просто дурость.
«Как и моя», – вертится на языке, но я прикусываю его, чтобы не вырвалась глупость.
– Цветы от тебя? – решаю я перевести тему, потому что как-то грустно становится, а девочки притащили в Валенсию меня явно не за грустью.
– Да, – кивает.
– Зачем?
– Захотел. – Он хмурится и пожимает плечами, словно это что-то само собой разумеющееся. А меня не то чтобы баловали цветами за всю жизнь… – Пойдем гулять вечером?
– С девочками, – говорю сразу же. – Я как-то сильно отдалилась от них, хочу провести время.
– Отлично, тогда приду с парнями, устроим вечеринку?
