Мы все выше и выше, волосы развеваются в разные стороны от сильных потоков ветра, от эмоций хочется кричать!
Не могу совладать с самой собой, улыбаюсь во все тридцать два, руки дрожат, колени дрожат! Сердце выскакивает из груди, в голове все гудит, но я чувствую, что так счастлива сейчас!
Мы летим… летим! По-настоящему! Андрей крепко держит меня за руку и что-то пытается показывать и объяснять, что мы пролетаем, но я не слышу ничего, абсолютно! Я просто нахожусь в каком-то своем личном раю, и мне достаточно того, что видят мои глаза. Хочу снять видео… Чтобы пересматривать и вспоминать, как было хорошо в этот момент. И смотреть, как широко я умею улыбаться.
С трудом, но достаю телефон из кармана шорт (ту сумку я больше не ношу) свободной рукой и включаю камеру. Снимаю красоты, которые мы пролетаем. Город, пляж, зелень, море! Невероятно, это просто невероятно красиво…
А потом перевожу камеру на нас с Андреем, улыбаюсь и прошу его тоже улыбнуться. Мы до ужаса счастливые светимся в кадре, а потом я понимаю, что мне так хочется сделать этот момент еще лучше…
И я снова делаю то, о чем точно-точно пожалею! Знаю! И знаю, что только усложняю все, но… Но все равно тянусь к нему и растворяюсь в горячих губах, сладко целуя его. Так хочется сейчас, это кажется правильным, черт возьми, это кажется мне самым верным решением в жизни! Мы целуемся недолго, но я, конечно же, забываю о телефоне напрочь, просто наслаждаясь моментом.
Потом мы отрываемся друг от друга, улыбаемся снова, но уже грустно, наверняка думая об одном и том же, касаемся лбами и продолжаем летать и запоминать каждую секунду этого невероятного полета.
Полтора часа проходят удивительно быстро, я бы с удовольствием могла вот так летать, наверное, целые сутки! Но время, к сожалению, подходит к концу, и мы садимся там же, где только начинали полет.
Выйти оказывается очень сложно! Ноги не держат, и мы с Андреем просто валимся на газон, громко хохоча. Пару минут мы приходим в себя, все еще ничего не говоря. Слова излишни. Я считаю его лучшим мужчиной на свете, а он почему-то продолжает делать все, чтобы я не переставала так думать.
– Надо идти, – говорит он спустя несколько минут молчания. – Ты как? В состоянии?
– Уже да, – улыбаюсь. Я теперь вообще не могу не улыбаться! Исполнил мечту… Просто так взял и исполнил! Не задумываясь, не переспрашивая, не уточняя, не затягивая. Словно он всегда знал, что мы встретимся с ним вот тут, и готовил это заранее.
Уходим оттуда обратно на пляж и еще долго гуляем по песку, обсуждая полет. Не могу перестать восторгаться и благодарить Андрея, а еще… Еще пару раз целую его.
Напоследок, наверное…
И я клянусь, что уже почти ненавижу это чертово слово.
Потом мы много плаваем, снова целуемся. Тогда, когда после сообщений Марка у меня случилась истерика, мы с ним договорились о том, что будем просто дружить. Но сегодня мы снова целуемся, и мне кажется, что я никогда не совершала большей ошибки, чем той, когда самостоятельно лишила себя его губ на целых две недели.
– Я хотел пригласить тебя к себе, – говорит Андрей, когда мы сидим на песке под теплым солнцем. – Приготовить ужин, просто побыть в тишине, поболтать… Ты уезжаешь послезавтра, и мне, честно, хочется запереть тебя у себя, – усмехается он грустно.
Послезавтра… Мне так плохо от этой ужасной лжи! Я так не хочу делать ему больно! Но, черт, как будет хуже? Я не понимаю, не представляю, не знаю! Я думаю об этом каждую секунду, но я так хочу хоть немного облегчить наше расставание, насколько это вообще возможно…
– Идем, – говорю ему с улыбкой, до чертиков грустной, и тянусь ближе, чмокая его в плечо. – Хочу посмотреть, как ты живешь. Мне интересно.
– Ой да там ничего особенного…
«Ничего особенного» – это красивейший дом на берегу моря с восхитительной террасой, кухней моей мечты, панорамными окнами и кроватью такого размера, что на ней вполне себе можно разместить целую толпу гостей. Ничего особенного! Как он может так говорить…
– У тебя очень красивый дом, – говорю с восхищением, обходя каждый уголок. – Очень!
– Оставайся, – говорит он негромко. Подходит сзади, обнимает, прижимает так крепко… – Оставайся, будешь тут хозяйничать, шторы менять, картины вешать.
– Андрюш… – Ком в горле не дает договорить. Зачем он так с нами?
– Знаю, – вздыхает он. – Прости. Не могу пока поверить, что ты улетаешь. Так хорошо было с тобой… Знаешь, Матео сказал, что я рядом с тобой ожил.
– Я в целом с тобой только и начала жить, – признаюсь ему.
– Что делать с этим будем, Яна?
– Я не знаю, – шепчу сквозь слезы. – Я вообще не представляю, как и почему так вышло. Спасибо тебе за все эти дни. И прости за все, ладно? Я так благодарна тебе за все, ты просто представить не можешь!
– Ну чшш, Кареглазка, ты чего? – Он обнимает меня крепче и шепчет на ухо: – Давай не будем сегодня плакать? У нас завтра день прощаний! Завтра и поплачем, да?
