Мне было невероятно хорошо рядом с ним. Но, к сожалению, эта сказка была временной. И время наше окончательно истекло.
У меня совершенно нет сил разлепить глаза. И в целом желания нет тоже. Протягиваю руку, чтобы прижать Кареглазку к себе, но какого-то черта не нахожу ее на кровати. Шарю рукой с двух сторон и резко открываю глаза. Место рядом даже не теплое. Где Яна…
– Яна? – зову ее, но в ответ, кроме тишины, не слышу ничего. Может, она в душе? На кухне. Или вышла на террасу… Вчера говорила, что ей понравилось.
Встаю, натягиваю шорты, быстро иду по дому. Тревога в груди растет с каждым следующим шагом. Какого черта?
– Яна?! Ты где? – зову громче. Ее нет ни в одной из комнат. И терраса тоже пуста.
Да нет. Бред какой-то… Не могла же она…
Лечу в комнату. Ее вещей нет! Ни купальника, ни шорт… Нахожу только ее топ под кроватью, но моей майки тоже нет.
Она ушла.
Куда?!
Вылетаю из дома. Впервые в жизни я теряю всю адекватность и не понимаю, что мне нужно делать. Я просто бегу в сторону их отеля со всех ног, надеясь, что она ушла в номер. Не знаю зачем, не знаю!
Прибегаю за несколько минут, в легких горит, но мне плевать. Я влетаю в холл отеля и спрашиваю на ресепшене о компании девушек. Тут работают знакомые мне ребята, поэтому дело идет проще.
Они выехали… Это звучит как приговор. В каком смысле?
Выехали сегодня рано утром.
Выехали. Рано. Утром.
Не понимая ни черта, выхожу на улицу. Нет. Нетнетнетнет, ну ты не могла так поступить, не могла! Даже чертовой записки не оставила, правда?!
Набираю Матео. Все еще не соображаю, что надо делать.
Друг отвечает быстро, меня трясет, я все еще не верю в происходящее. Всего несколько часов мы были самыми счастливыми в мире людьми, а сейчас тебя нет рядом. Мне говорят, ты уехала, какого все это значит!
– Когда они улетают домой? – спрашиваю Матео сразу же. Он тоже расстроен. Из-за Миры, полагаю.
– Сегодня. Самолет улетел час назад. Она запретила ее провожать.
Самолет улетел час назад…
Час. Назад.
То есть уже даже нет смысла ехать в аэропорт. Она улетела…
Меня рвет на части. Злостью, обидой, невыносимой болью. Я хочу наорать на нее за то, что она поступила именно так и признаваться в том, что влюбился в нее без памяти. Что не хотел отпускать! Что хотел обсудить! Что-то придумать!
Снова достаю телефон, с трудом попадаю по кнопкам, дрожь не уходит, а становится только сильнее, потому что…
«Контакт запретил отправлять ему сообщения».
В каждой чертовой соцсети. Точно как все эти десять лет, что мы не виделись.
– Сука! – ору в небо, чувствуя в глазах слезы. Это, кажется, край. Все надежды разбились, остался только пепел.
Вот так она чувствовала себя тогда, да? Когда я просто уехал и оставил ее одну. Так, да? Когда внутри нет ничего, кроме крошева из костей и крови. Когда сердце словно миллионами иголок пронзили, настолько невыносимая боль.
Рука сама тянется к крошечной татуировке, которая со мной уже целую половину жизни. И у нее такая же… Я ощупываю по памяти небольшой рисунок сердца и не понимаю, зачем мы каждый раз эти самые сердца разбиваем друг другу.
Я падаю на песок и зарываюсь руками в волосы, просто не понимая, что делать дальше и, самое главное, как продолжать жить, словно ничего не было.
Просто, мать твою, как теперь жить…
Я сменила мелодию будильника примерно дней восемь назад, но уже успела возненавидеть и эту. Она кажется слишком громкой и раздражающей в целом, а еще у меня стал заедать сенсор на телефоне, и я не могу отключить этот чертов будильник вот уже семь минут.
Доброе, блин…
Шесть утра. Снова. Опять. Еще раз. В очередной раз, да. Шесть утра, впереди пробежка и очередной день, который не принесет ничего хорошего, потому что все хорошее я оставила в Испании, кажется, когда улетала оттуда месяц назад.
Сегодня ровно месяц, кстати, с того дня, как я сбежала ночью от Андрея и улетела домой. Я не оставила записки, только топ свой где-то в его спальне потеряла, а потом еще и заблокировала везде точно так же, как сделала это десять лет назад.
Зачем? Мне кажется, что так будет легче пережить разлуку. Потому что наверняка мы бы сначала часто общались, вспоминали бы те чудные две недели, страдали и грустили, что все закончилось. Что потом? Узнавали бы, как друг у друга дела. Делились бы фотками, возможно. А дальше? У нас разные жизни, и каждая из них продолжается, как бы там ни было. Он найдет себе девушку, влюбится и будет счастлив, возможно, какое-то изменение будет и в моей личной жизни, и что? Перестанем общаться и снова вычеркнем друг друга из жизней. Нет. Лучше сразу. Тут действует принцип лейкопластыря: отрывать надо быстро и резко, потому что так менее болезненно.
Я, честно, надеюсь, что у Андрея все хорошо. И вспоминаю часто, чего уж врать самой себе. Но когда-нибудь я буду вспоминать его с улыбкой, а не со слезами на глазах, я себе обещаю! И надеюсь, что он тоже вспоминает с улыбкой… Если вспоминает вообще.
