– Есь, у них все есть, – улыбается Демид, нажимая на кнопку на ключах от машины, с негромким звуком открывая замки. – Пойдем.
Мы не успеваем сделать и шага, как из здания выходит Мирослав. Мне становится жутко неуютно. За улыбку на своих губах, букет в руках и теплоту в сердце. Знаю, что не должна так реагировать, но это все мой дурацкий характер. Тяжело с ним живется, и исправить никак.
– Как Ярослава? – спрашивает Мир, подходя к нам и пожимая руку Демиду. Он не смотрит на меня, они перекидываются парой слов, а я чувствую себя очень лишней. Сажусь в машину, с трудом забравшись в эту махину, и жду Демида внутри, стараясь смотреть куда угодно, но не на них.
Демид присоединяется ко мне через пару минут. Щурится, глядя на меня, а я глаза прячу, как будто виновата в чем-то.
– Есь, что случилось?
– Да с чего ты взял?
– Ты губы кусаешь, молчаливая, убежала в машину, в глаза не смотришь. И Мирослав сказал как-то странно, что ты справляешься хорошо, и если решишь работать у него и дальше, то все у тебя получится. Почему ты можешь отказаться от этой работы, если ты рвалась на нее будучи еще на больничном? Тебя кто-то обидел?
Я рассматриваю букет, пока Демид все это мне говорит, и чувствую, как от волнения кровь закипает в венах. Вот что мне делать? Что придумать, чтобы он поверил и отстал от меня?
– Дем, меня никто не обижал, просто Мирослав, он…
Я не знаю, что собираюсь сказать, но Демид перебивает меня, опережая.
– Сказал, что был влюблен в тебя все эти годы? – выдает таким холодным голосом, что у меня бегут мурашки. Пальцы подрагивают. Он знал? Они говорили об этом или что? Знал всегда или для него это тоже стало неожиданностью?
Демиду не нужен мой ответ, он наверняка видит все по глазам, потому что кивает сам себе и шумно выдыхает.
– И что ты ему на это ответила? – В его голосе столько напряжения, что мне безумно хочется его поцеловать сейчас, чтобы он хоть немного расслабился. Меня, конечно, подкупает его реакция, хотя я не очень люблю и принимаю ревность. Но он даже не ревнует сейчас, он… он волнуется. Волнуется в ожидании моего ответа.
– Накричала на него, забрала сумку и вышла к тебе. Дальше ты видел.
– Ты не хочешь работать здесь из-за этого?
Я слышу облегчение, но ему все еще сложно. Это очень глупая ситуация. Лучшие друзья и девушка, хуже не придумаешь.
– Мне очень понравилось, но я просто не представляю, как это будет…
– Мне нужно поговорить с Мирославом. – Смотрю на него испуганно, и он сразу считывает эмоцию. – Обещаю, мы не будем ссориться. Слишком много дерьма прошли вместе. Он не тронет тебя, это я гарантирую.
– Спасибо, – шепчу и, ведомая эмоцией, тянусь за поцелуем.
Демид останавливается в миллиметре от моих губ и еле слышно шепчет:
– Тебе спасибо. За то, что даешь мне второй шанс.
– Я еще не давала тебе никаких шансов.
– Я сам взял, – заканчивает разговор и сладко-сладко целует.
А дальше мы едем в торговый центр, потому что я очень хочу купить подарки Ярославе и новорожденному Львенку. С трудом уговорила Демида хоть что-то купить. Он ворчит и пытается везде заплатить за меня, но я очень убедительно прошу его этого не делать, и костюмчик для малыша покупаю сама, а потом с чувством выполненного долга возвращаюсь с Демидом в машину, делая вид, что я отвоевала все покупки, а не одну вещичку из целого пакета.
В машине с ним хорошо. Мы едем под музыку, не говорим, но и не хочется. Молчать хорошо вместе.
В голове все еще крутятся его слова о том, что он сам забрал второй шанс. Наверное, мне нужно разозлиться, что он не выслушал мое мнение и сделал так, как хотелось ему, но… Но я отчего-то так счастлива, что совершенно не готова высказывать какое-то недовольство.
И я не знаю, к чему этот шанс приведет и действительно ли он им воспользуется. Возможно, завтра мы поймем, что расставание пять лет назад ошибкой все-таки не было и мы слишком разные. Но сейчас хорошо. А что будет завтра, пусть будет завтра.
Мы подъезжаем к больнице. К той самой, где встретились с Демидом впервые после разлуки, только корпус другой. Вспоминаю, что надо бы тоже уже заглянуть к своему врачу, снова сдать анализы и проверить, как там идут дела с моим выздоровлением, потому что гормоны очень балуются, и на женском здоровье это отражается слишком хреново.
Мне внезапно становится очень грустно. Потому что я иду смотреть на счастье, которого у меня может никогда не быть. У меня достаточно тех проблем внутри, которые могут помешать мне выносить ребенка. И от этого страшно и больно.
Пытаюсь отпустить эти мысли и эмоции и зарядиться позитивом, потому что идти на встречу с новой жизнью и счастливой мамочкой нужно с улыбкой.
Демид берет меня за руку, переплетая пальцы, и я сразу же успокаиваюсь. Черт возьми, это чувство защищенности рядом с ним, оно совершенно никуда не делось. Когда он за руку держит, мне ничего вообще не страшно. Даже если Земля треснет – я буду под надежной защитой, пока наши пальцы переплетены.
– А если они спят? – очухиваюсь перед самой палатой, на что Демид только улыбается и тихо говорит, что Яська нас очень ждет.
