Тяжело дышу и убираю волосы назад.
Радостно оборачиваюсь к Никите.
— Слышал? — переспрашиваю. А вдруг мне показалось?
— Повезло нам, мелкая, — опускает ладонь на мою макушку и ведёт по волосам. — Блин, я и тебя подставил. Прости.
— Да ну, — отмахиваюсь. — Неважно уже ничего. Главное, Чтобы родителям не сказали, а то…
Я тут же опускаю голову.
Даже думать не хочу.
Да и судя по тому, что Ковалёв делает тоже самое, родичи и ему по башке надают.
— Ладно, пронесло и пронесло, — Никита отходит от кабинета. — Пошли, до дома тебя доведу.
— Чего? — обескураженно спрашиваю. — Меня? До дома?
— Не обольщайся, мелкая, — усмехается. — Мне к Субботину надо.
Моё тут же радостное настроение немного меняется. Так вот оно чего…
— Ладно-о, — тяну и иду за парнем.
24
— Ну, — начинаю нерешительно. — Спасибо, что довёл.
— Нет, мелкая, — Никита внезапно хватает меня за запястье. Тянет на себя. Из-за чего впечатываюсь в его грудь лицом. — Это тебе спасибо. Что помочь решилась.
— Д-да л-ладно т-тебе, — начинаю заикаться. Блин, а Ковалёв приятно пахнет так… — Всё нормально!
— И всё же сорри. Я голову потерял. Эти оценки тупые… Мне всю жизнь портят.
Как я его понимаю…
— Ксюша! — оклик сестры заставляет резко отпрянуть от Никиты. Повернуть голову в сторону дома и увидеть на пороге Алину. — Домой! Я есть хочу! Ужина нет.
Я зло выдыхаю. Держись, Ксюш, ну что поделать, если сестра у тебя неумеха?
— Ладно, я пойду… — понуро опускаю взгляд вниз. — Увидимся завтра в школе.
— Стой, — он хватает меня за плечо, когда я собираюсь уйти. — Завтра буду в школу идти, за тобой зайду. Вместе пойдём. Не против?
От одних только слов к моему лицу приливает жар.
— Да нет…
— Ну, тогда до завтра, — весело сообщает и снова теребит меня по макушке. — Мелкая.
Я смущённо улыбаюсь, отрываюсь от него и, открывая калитку, залетаю на участок.
И смело выдыхаю, понимая, что этот безумный день закончился.
***
Как Никита и обещает, он заходит со мной с утра. Мы идём вместе до школы. Я спросила у него, где его машина, и он ответил, что пока отец дома, он на ней не ездит. Как только снова погрузится в работу — начнёт.
Поэтому мы пешком доходим до школы. Разговариваем на обычную фигню. Никита шутит, обсуждает всё по пути. Рассказывает, что вчера ему скинули задания по математике, чтобы он исправлял оценки, чтобы хоть как-то повлиять на балл.
Так мы и не заметили, как дошли до нужного нам этажа. У нас по расписанию сейчас была математика. Грымза. И от этого нам было хуже всего.
— Ой, — произношу, когда вижу не совсем привычную картину для кабинета, в котором только вчера Ковалёв рылся в поисках контрольных. — Что случилось?
— Капец, — доносится сверху от парня. — Кто-то кабик походу поджог.
— И кому это надо было? — шепчу, не понимая.
— Хороший вопрос, Москвина, Ковалёв, — разносится за спиной знакомый голос.
Оба оборачиваемся и встречаемся с разъярёнными глазами директора.
25
— Да, это не я, вы чего? — Никита все пытается доказать директору и учителям, что он не причастен к поджогу.
Он — главный подозреваемый. Это же его вчера поймали с поличным, когда он пытался стащить контрольные.
— Мда, Ковалев, — вздыхает директор, — не ожидал от тебя. Портишь ведь себе карьеру. Я должен буду довести это все до клуба.
— Игорь Сергеевич, — подбегает к нему Никита, — не надо! Это же не я! Вы же знаете, что меня на сборы не возьмут тогда. Это мои первые сборы!
Он умоляюще смотрит на мужчину.
— А что делать, Ковалев, — вздыхает тот. — Я обязан это сделать. Это будет тебе уроком.
По тону директора и я, и Никита понимаем, что он непреклонен и не изменит своего мнения. Смотрю на Никиту. Он как будто сразу потухает. Ведь рушатся все его надежды. Все мечты. И тогда я решаюсь.
— Это не Никита устроил поджог, — произношу уверенно.
Все взгляды сразу же устремляются на меня.
— А кто? Москвина ты что-то знаешь? — допытывается Грымза. — Кто поджег кабинет?
— Этого я не знаю, — разочарованный вздох. — Но я знаю, что Никита не мог этого сделать.
— Почему это? — как мне кажется, с издевкой спрашивает она же.
— Потому что… — запинаюсь. Мне уже страшно от того, что я собираюсь сказать. — Потому что…
— Ну, не тяни, Москвина, — морщится Грымза. — Тут взрослые люди собрались, а ты наше время тянешь. Есть, что сказать, — говори!
— Потому что он был со мной этой ночью! — выпаливаю я на одном дыхании и поднимаю гордо голову.
По кабинету тут же разносится всеобщий вздох удивления.
— Что значит «с тобой ночью»? — приходит в себя первым директор.
— А вы не понимаете? — уже нагло спрашиваю я. Играть роль так играть до конца. — Мы провели эту ночь вместе.
— Хм, — хмыкает Грымза. — Ну, и нравы. А ведь казалась такой тихоней, приличной девочкой.
— Так, ладно, оставим моральную сторону вопроса, — говорит директор. — Им, вроде, уже по шестнадцать и у них есть родители. Они, кстати, в курсе?
Смотрит на нас из-под очков. Мы молчим.
— Ясно, — заключает директор.
В кабинете повисает тишина.
— Значит так, — наконец, произносит он. — Москвина, ты знаешь, что будет, если ты врешь?
Испытующе смотрит на меня.
Киваю.
— Подтверждаешь свои слова?
Опять киваю.
