— Ну, ладно, идите тогда. Пока будем разбираться, — кивает нам в сторону двери, и мы с Никитой выходим из кабинета.
26
— Зачем ты это сделала? — спрашивает меня Никита, когда мы оказываемся с ним одни в узком коридоре.
Пожимаю плечами. Я и сама толком не знаю, зачем.
Никита легонько толкает меня в плечо, и я упираюсь спиной в стену. Он опирается руками в стену по обе стороны от моей головы.
— Ты ведь соврала, — щурится он. — Зачем?
От его близости у меня в горле пересыхает. Облизываю губы и почти шепчу:
— Не знаю. Тебя жалко стало. Тебе же важен клуб? И я верю, что это не ты поджег кабинет.
— Откуда такая уверенность? — усмехается он.
Отлепляет одну руку от стены и заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо.
От этого прикосновения становится совсем неуютно. Спиной чувствую, как проносятся миллионы мурашек.
— Ладно, Ксюш, — он впервые называет меня не мелкой, — спасибо тебе, что ли. Выручила ты меня. Я твой должник.
Смотрит мне прямо в глаза. А я чувствую, что теряю себя от этого взгляда.
— Никита, — произношу тихо.
Мне становится тяжело дышать от его близости. Блин, что это за чувство? Тоже самое, что я тогда и к Артёму испытала, когда впервые увидела…
Ковалёв вдруг резко отстраняется от меня.
— Пошли, — берет за руку и тянет за собой.
А я понимаю, что окончательно запуталась.
— Куда? — спрашиваю я, быстро перебирая ногами.
— В кафешку. Угощу тебя пирожными. В знак благодарности.
— Ой, мне домой надо, — пытаюсь вырвать свою руку, но это бесполезно. Хватка просто железная.
— Успеешь, — говорит он.
Мы и правда приходим в ближайшее кафе. Никита заказывает кофе и пирожные.
— Ешь, — говорит мне, когда официант приносит заказ.
Я откусываю пирожное и крем остается на верхней губе. Слизываю языком. Замечаю, как внимательно следит за этим Никита.
Потом он тянет ко мне руку и большим пальцем убирает остатки крема над верхней губой. Не сразу убирает с моих губ палец. А потом вдруг подносит его к своему рту и с аппетитом слизывает крем, который только что был на моих губах.
И этот его жест вводит меня в краску. Я смущаюсь и опускаю взгляд.
Никита провожает меня до дома.
Уже у самого дома берет за руку и произносит, глядя в глаза:
— Ксюш, увидимся завтра?
И этот простой вопрос вызывает во мне бурю эмоций. Почему?! Пытаюсь найти ответ в себе и не могу. Не могу сосредоточиться на чем-то другом, чем его вопрос.
Молча слабо киваю и быстро убегаю наверх. Мимо лифта. Окончательно запутываясь в своих чувствах.
Никита… Или Артём?
27
— Что это ты зачастил в наш двор? — спрашивает Артем у Никиты, когда мы встречаемся возле моего подъезда на следующий день.
Его взгляд скользит на меня. Потом опять на Никиту.
— Вы что? Встречаетесь? — недовольно отзывается.
— Брось, Темыч, — отмахивается Никита. — Не смущай.
— Ну, ладно, — говорит Артем. — Жаль с вами пойти не могу. Дела…
Разводит руками в стороны.
Они с Никитой жмут друг другу руки и мы уходим.
Этот вечер мы проводим вдвоем. Гуляем по нашему парку, заказываем кофе в кафе. И разговариваем. Много разговариваем.
— Ты знаешь, — произносит Никита, — мне ведь вот так и поговорить-то особо не с кем. Ну, только что Темыч. Но и с ним не все обсудишь. Все-таки, мы пацаны. А ты… Я не знаю, как объяснить. С тобой легко как-то… Я ведь тебе рассказываю такие вещи, которыми ни с кем не делился до этого. Понимаешь?
Заглядывает мне в глаза.
Киваю.
Он вдруг обнимает меня за плечи.
— Эх, Ксюша, классно же как! Вся жизнь впереди! Я скоро на сборы еду. На три месяца. Дождешься? — смеется он.
И я поддерживаю его шутку — тоже улыбаюсь.
На следующий день Никита заходит за мной домой, чтобы идти в школу.
К счастью, Алина еще спит и обходится без этих ее ухмылок.
Мы вместе идем в школу. Заходим в класс.
Начинается урок.
Но тут неожиданно открывается дверь и входит директор с полицейским.
— Ковалев, Москвина, на выход, — голос директора звучит жестко.
Мы с Никитой переглядываемся, но послушно встаем. Сердце в груди останавливается. Не нравится мне ни тон, ни то, что здесь органы.
— С вещами, — добавляет директор.
Становится совсем страшно.
Мы берем сумки и выходим из класса под удивленные взгляды одноклассников.
Молча идем к кабинету директора. А у меня в голове такая каша, что я и не знаю о чём думать.
— Садитесь, — Игорь Сергеевич кивает нам на стулья у стены. — Прошу вас, — обращается к полицейскому.
А тот достает из кейса какую-то тряпку. Пытаюсь вглядеться и понять, что же это.
— Это ваше? — спрашивает полицейский у Никиты.
И я вижу, что это его куртка. Там на спине его фамилия. Часть формы спортивной.
Никита встает и подходит к полицейскому. Внимательно осматривает свою вещь.
— Моя, — опасно кивает и смотрит недоверчиво на меня.
— Ее нашли перед входом в кабинет, который подожгли, — произносит полицейский слова, которые пронзают как гром среди ясного неба. — Как вы можете это объяснить?
Никита сначала смотрит на полицейского, потом переводит взгляд на меня.
И я, наконец, понимаю, почему он кидает на меня эти странные взгляды.
Ведь это именно та куртка, которую он накинул на меня, когда спас от хулиганов.
