Потом убирает её. Ворочается, пока я лежу в полудрёме.
И в один момент я понимаю — её нет. Неосознанно просыпаюсь и сонно нащупываю, что её место пустует.
Что-то резко колит в груди.
Она, наверное, пошла к Артёму. В кухню.
И опять она за своё…
Подминаю под себя подушку и стараюсь уснуть. Не моё это дело. Он её на вечер тот пригласил, эх.
Слышу тихий скрип двери. Тяжёлые шаги. Матрас рядом со мной прогибается. Чувствую тёплое тело Алины каждой клеточкой спины.
И на душе становится спокойнее. Значит, она не с Артемом.
Но это ненадолго. Пока Алина не начинает теснее прижиматься ко мне.
Странно… Чего творит? Неожиданно возлюбила? Или просто глаза не продрала и сейчас не понимает, что происходит?
Или?… Представляет на моём месте другого?
Вряд ли.
Вдруг её ладонь касается обнажённой талии из-за задравшейся майки.
И я неосознанно представляю там одного парня…
И даже словно улавливаю этот сладкий запах одеколона.
Меня немного передёргивает от холодных пальцев, но я молчу, не спрашивая о том, что она делает. Видимо, обпилась колы, или что она там пила, и теперь бредит. Раз даже обнимает. Опускает ладонь на живот, который я тут же втягиваю.
Непривычно! Особенно когда в голове совсем не сестра, а несколько другой…
Точно. Я поняла. Это сон.
По-другому и быть не может.
Горячее дыхание принадлежит не девушке. Как и её твёрдая грудь, что дотрагивается до спины. И тонкие губы, что касаются шеи.
Мне резко становится жарко.
Потому что от воображаемого тела исходит такой жар, что мне становится не по себе.
Во рту мгновенно пересыхает. Губы по-прежнему касаются разгорячённой кожи.
Облизываю губы и сглатываю, не понимая, что со мной происходит. Даже волоски на затылке встают дыбом.
Слишком реальный сон.
Ничего не понимаю. Пугаюсь собственных чувств. Воображения. Желаний…
— Алина? — переспрашиваю, в надежде, что сейчас она ответит.
21
Но она молчит.
И я окончательно понимаю, что сплю.
Человек за спиной кладёт голову на моё плечо. Теснее прижимает к себе, заставляя чувствовать спиной каждый кубик пресса.
Замирает. И потом я слышу ровное дыхание. Он уснул?
Уснул во мне…
Я улыбаюсь.
Как это всё же приятно… Лежать вот так вот, с ним…
Мои глаза тоже смыкаются. Веки тяжелеют. И я проваливаюсь в сон с глупой улыбкой.
Когда просыпаюсь, ни моего сна, ни Алины не оказывается рядом. Наверное, уже проснулась и ушла.
Тоже встаю и выхожу из комнаты. Из кухни доносятся голоса и смех. Иду на них.
Там Никита, Артем и Алина что-то увлеченно обсуждают. Но, стоит мне появиться в дверях, как они замолкают.
— О! проснулась! — наконец, нарушает молчание сестра. — Как спалось?
— Нормально, — пожимаю плечами. Не считая того сна, от которого до сих пор разливается странное чувство внизу живота.
После завтрака мы едем домой. Никита отвозит нас с Алиной. А мы еще раз благодарим Артёма за приглашение и за отлично проведенное время.
Воскресенье проходит незаметно. Я едва успеваю подготовить домашние задания и повторить немного. В понедельник должны огласить результаты важной контрольной. Поэтому я немного волнуюсь.
Придя в класс, Никиту не обнаруживаю. Надеюсь, с ним все в порядке.
Он появляется вместе со звонком. Подмигивает мне, пока идет к парте, и садится рядом.
— Привет, мелкая, — улыбается он. — Успела соскучиться?
Сжимаю губы. Но ответить не успеваю, так как в класс входит Грымза.
— Так, — после приветствия говорит она. — Я проверила ваши работы и что могу сказать?
Делает паузу и оглядывает нас из-под очков. Наслаждается нашим нетерпением.
— Плохо, — произносит, наконец. — Очень плохо.
Дружный вздох разочарования проносится по классу.
— У всех плохо? — кричит с места Никита.
— Встань, Ковалев, когда с учителем разговариваешь, — обращается к нему Грымза.
Никита нехотя встает со стула.
— Иди к доске, — говорит женщина. — С тебя и начнем.
Никита в бешенстве ударяет кулаком о стол и идет к доске.
Грымза диктует ему пример из контрольной и просит решить. И я вижу, что он не может этого сделать.
Просто кладет мел и произносит:
— Я не знаю.
Грымза довольно ухмыляется:
— Ты почти ничего и не решил, — листает, похоже, его работу. — На, возьми.
Протягивает ему бумаги.
Никита забирает и, опустив голову, идет на место.
Мне любопытно, какая у него оценка, но я боюсь спросить, чтобы не обидеть его.
Он сам пролистывает контрольную и останавливается на последнем листе с оценкой. Чуть слышно матерится.
— Что там? — не выдерживаю я, заглядывая.
— Пара, — с отчаянием в голосе говорит он и отворачивается.
И мне становится его жалко. Вижу, как он переживает.
Не думала, что Никите так важны оценки…
22
После уроков иду по коридору и замечаю Ковалёва, стоящего возле окна. Его взгляд говорит о том, что он сосредоточен. Напряжен.
Несмело подхожу к нему.
— Никита? — беру его за руку.
— Чего тебе, мелкая? — он оборачивается, и по его взгляду я понимаю, что была права.
— Все в порядке? Ты расстроился?
