Дом оказался на набережной и совсем близко от пирса. За калиткой – несколько смежных пристроек вглубь, – такого экономного архитектурного решения я ещё не видала.
– Если не понравится, у других поспрашивайте, – неуверенно произнесла хозяйка, показывая комнату на три кровати.
– Ну, что вы, кого Бог послал, за тем и иду, – отмахнулась я от её предложения. – Да и не привередлива я.
– Сейчас электрочайник принесу. Если надо будет что-нибудь сварить, приходите, пользуйтесь газовой плитой. Меня зовут Татьяна Яковлевна.
Я тоже представилась и вслед за старушкой вошла в соседнее помещение, там была кухня.
В небольшом ведёрке на полу лежало две плотвички. Заметив мой взгляд, женщина объяснила:
– Внук поймал. Жаль, мало. Сам-то домой сорвался. Его-то я и провожала… Сейчас поджарю их нам с вами.
Это прозвучало залогом хорошего ко мне отношения. Я немного рассказала о себе. И вот уже на наших тарелках лежит по жареной рыбёшке и по половинке свежего огурца. С удовольствием похрустела и тем и другим.
– Спасибо за угощение, пойду прогуляюсь до церкви, да на могилку старца.
– Сходите, сходите на могилку, – напутствовала меня старушка. – А церковь, скорее всего, закрыта, её открывают, когда служба бывает.
– Мне-то до церкви самой уже не дойти, ноги отказали, – посетовала она. – Разве что в праздник сын на своей машине отвезёт.
Стоял тёплый летний вечер. Дорога к храму недалека. Одна из его дверей была открыта. В полутёмном помещении я едва различила несколько икон, царские врата и маленькую группу женщин. Тут из алтаря вышел священник, в руках он держал митру. Женщины стали прикладываться к ней – как я поняла – к митре отца Николая. Я последовала их примеру, и почувствовала некий трепет в душе. Я прикоснулась к святыне!
Стараясь подольше сохранить это ощущение, не спеша покинула храм. Тут же увидела стрелку-указатель: "могила старца протоиерея Николая Гурьянова находится на кладбище". Искать могилку не пришлось, она – прямо напротив ворот. У каменного подножья могилки возвышается резной Животворящий Голгофский крест. Небольшой портрет батюшки, горящие лампадки, живые цветы.
Я немного побыла в одиночестве, а вернее, наедине со старцем. Поблагодарила его за возможность попасть на этот остров, к нему. Я теперь у святых ничего не прошу, считаю, что им виднее.
Вернувшись в моё временное жилище, устав от насыщенного событиями и эмоциями дня, я с наслаждением улеглась на кровать. Среди ночи проснулась. Ни звука, ни шороха, – абсолютная тишина. Открыла глаза – тьма, ни точечки света. Никаких признаков внешнего мира… От-ды-хаю!
На следующее утро храм опять оказался открытым – прибыли паломники. На это раз была открыта дверь в уже отреставрированный придел; небогатого убранства, выглядел он просторным и светлым. Заказав требы, поставив свечки и приобретя фото старца, я обратилась к экскурсоводу:
– Говорят, что на острове есть святой источник, а где он?
Но она не знала и обратилась к свечнице. На что та отвечала:
– Никакого источника на острове нет.
И, уже обращаясь только ко мне, грубо заявила:
– Кто вам рассказывал, тот пусть и покажет!
"Но я и в интернете о нём читала", – хотела я оправдаться, но промолчала, отметив про себя, что, похоже, хамство и в церкви уже норма. Настроение было испорчено. Я поспешила покинуть негостеприимное место.
Присоединилась к группе паломников – это была неплохая возможность переломить негативное восприятие мира. По дороге к кладбищу, возле одного из домов экскурсовод неожиданно издала зов и тут же появилась женщина с корзинами копчёной и вяленой рыбы. Мгновенно позабыв обо всём, во главе с экскурсоводом, паломники окружили продавщицу. Торговля шла бойко. Экскурсоводу, первой получившей желаемое, не в раз удалось собрать своих подопечных. Но всё-таки, они успокоились и пошли дальше.
На кладбище молодой парень с диагнозом ДЦП и с характерными для этой болезни движениями, настойчиво протягивал руку за подаянием. Некоторые паломники демонстративно уклонялись от него, но кто-то подавал… юродивый всё же! Я, каюсь, не подала, вспомнив упреждение моей квартирной хозяйки: "Не подавай ему, у него пенсия поболе твоей. Каждый день родители посылают его…всё им денег мало…". Предпочитаю пожертвование оставлять в церковной кружке, стараясь не думать на что они пойдут.
В небольшом домике протоиерея Николая в настоящее время музей-келья. В крохотной комнатке повсюду иконы. Я была удивлена, увидев на столике чёрно-белую фотографию Григория Распутина. Какое отношение он к нему имел?! Присутствие в домике трёх дюжих мужиков, раздающих замечания паломникам сильно поубавило ощущение святости места.
Но очень уютный малюсенький дворик – садик возле дома, взращённый старцем вернул покой душе. К тому же, на соседнем участке я заметила округлой формы поленницу, наверху которой установлен крест. Подобные я видела в некоторых северных монастырях. Никто кроме меня не обратил на неё внимания, а ведь, это – символ.
