– А вот по хозяйству ему помогали две женщины, – вспоминала Татьяна Яковлевна. – Так вот одна из них такой своенравной была, сама решала, кого к батюшке пускать, а кого и нет. Предпочитала пускать богатых. Как-то я захотела попасть к старцу, попросить его помолиться о здоровье мужа, купила леща килограмма на три, взяла с собой большую банку сливок. Привратница подношения приняла, а меня к батюшке не пустила, мол, отдыхает он, приходи завтра, но и назавтра не пустили. А когда я к нему, наконец, попала, говорю: "Батюшка, они же над тобой измываются!" "Пусть уж – надо мной, а то над другими станут измываться!" – отвечал он.
"Они же над прихожанами измывались, а батюшку позорили", – подумала я, но ничего не сказала.
– Да, ещё, – продолжала жаловаться старушка. – Та женщина, о которой я вам сейчас говорила, записки собирала и деньги в них класть велела, а потом кидала их в мешок. Когда батюшка преставился, несколько таких мешков нашли на чердаке его дома, – закончила свой рассказ моя квартирная хозяйка.
Утром Татьяна Яковлевна пошла проводить меня.
– Довольны ли, что побывали у нас?
– Конечно! Всё, что запланировала – сделала.
– A-то оставайтесь, – предложила она. Ей явно хотелось ещё пообщаться со мной, поделиться своими воспоминаниями.
– Да, нет. Если уж решила – так поеду!
Пока ждали катер, к Татьяне Яковлевне подходили знакомые, здоровались, говорили накоротке. Она жаловалась на сильные боли в ногах и сетовала:
– Ничего не помогает, ни таблетки, ни мази. Как же я устала! Долго ли ещё страдать?
Неожиданно для себя я изрекла:
– А куда денешься-το? Всё во власти Господа, сколько отмерил, сколько и жить придётся.
Вероятно, мои слова произвели впечатление на старушку, и она тихо попросила:
– Помолись за меня.
– Хорошо, – пообещала я.
А тут и катер к берегу причалил. Подхватив свою сумку, я поспешила стать пассажиркой.
Прощай, остров Залит! А может быть, всё же, до свидания?! Если Анна соберётся побывать на этом острове, то я с удовольствием составила бы ей компанию.
P.S.
"В деревню, к тетке,
В глушь, в Саратов…"
Да ни за что, да никогда!
Пускай уходят поезда.
Я предпочту диван родной,
Я не покину город свой!
И словно в омут с головой -
В Саратов уезжаю.
С возрастом человек тяготеет к размеренности, стабильности, к отсутствию каких-либо сильных эмоциональных нагрузок, даже если они положительные. В организме «взрослого» происходят изменения и, безусловно, не в лучшую сторону. И хорошо ещё, если в медицинской карточке ставят штамп: «В пределах возрастных изменений», а не какой-нибудь страшный диагноз.
С годами уже не столько радуешься заманчивым предложениям, а скорее опасаешься их. Например, куда-нибудь съездить ненадолго, а тем более – пожить в непривычной и незнакомой обстановке. Но вдруг спохватываешься, – неужели всё?! И больше уже ничто не соблазнит тебя, не выманит из твоей норы? Но ведь ты ещё живая! И пытаешься заставить себя покинуть город. Иногда получается. Особенно, в сезон купания, ягод и грибов. Но всё чаще никуда не едешь, убеждая себя, мол, не хочется. И всё-таки в душе надеешься, что наступит тот день, час, а, скорее всего – мгновение, когда тебе покажется, что "есть ещё порох в пороховницах". Иногда такого мгновения хватает, чтобы успеть купить билет на поезд. После чего тысячи мелких, чаще всего бытовых заморочек, возможных из-за принятого тобой решения, начинают беспокоить тебя постоянно.
И вот уже хочется сдать билет, и ничего не менять в своей рутинной жизни. Но ты всё-таки ещё сопротивляешься и, будто отрезая себе пути к отступлению, сообщаешь своим знакомым о возможной поездке. Хотя уже знаешь, что если ты никуда не уедешь, – никто не осудит. Но, кто-то всё же вздохнёт: вот и она сдала! Увы, почти все мои ровесницы уже сдали свои билеты на "поезд, идущий куда-нибудь".
Такие размышления одолевали меня, когда в ответ на очередное приглашение моей саратовской знакомой приехать к ней в гости, я решилась-таки и купила билеты "туда" и "обратно". Для получения новых впечатлений недели, пожалуй, хватит. К тому же, город невелик, – подумала я. – Да и ни к чему утомлять гостеприимную хозяйку.
