— А теперь? Ты… счастлива?
— Простой вопрос, сложный ответ. — Ее лицо стало непроницаемым. Она вдруг опустилась передо мной на колени. — Знаю, я не заслуживаю твоего прощения.
Я в замешательстве отвела взгляд.
— Лани, встань.
— Знаю, что не заслуживаю прощения, — повторила она и решительно взяла меня за руки. — И все равно о нем прошу.
Инстинкт, отшлифованный за долгие десять лет злости на сестру, велел оттолкнуть ее, бросить в глаза: «Ты постоянно брала то, чего не заслуживала! Если бы ты не считала, будто все вокруг тебе должны, никакого кошмара бы не было!» Однако я посмотрела в ее мокрые от слез глаза и одумалась. Это ведь неправда, Лани не вечно была такой. Раньше я любила ее больше всех на свете и доверяла ей, как никому другому. Она изменилась один раз — возможно, изменилась и второй? Пусть я еще не готова простить и забыть, но, наверное, могу наконец поговорить.
— Ты причинила мне страшную боль, — произнесла я.
— Знаю. — По щеке Лани картинно сбежала крупная слеза.
— От тебя я никак не ождала предательства.
— Знаю. Господи, Джози, я знаю! Твержу себе это уже десять лет. Я совершила огромную ошибку, натворила много бед. И никак не могу их исправить.
Лани откинулась на пятки, глаза наполнились слезами. Я хотела бы что-нибудь ответить. Хотела бы ее простить — или пообещать прощение в будущем. И не могла ничего сказать, пока что не могла.
— Мне не изменить того, что я уже натворила, но как ты думаешь, мы сможем когда-нибудь возобновить нормальные отношения?
— Ты же моя сестра, — пожала плечами я.
Это нельзя было назвать ответом, однако Лани все равно улыбнулась.
Поздно вечером, когда тетины друзья и коллеги ушли, сама тетя легла спать, а Эллен с семейством помогли мне все убрать и отправились в отель, я осталась наедине с Калебом в гостиной. Я сидела на диване и смотрела на своего любимого мужчину, который стоял в дверях, и расстояние в несколько шагов между нами казалось непреодолимым. После возвращения с похорон мы не провели наедине ни минуты, а с прошлого вечера не сказали друг другу и двадцати слов.
Калеб снял пиджак со спинки кресла и взглянул на меня.
— Джо…
— Как ты понял? — отрывисто спросила я и тут же возненавидела себя за вопрос.
Мне следовало налаживать отношения с Калебом, заделывать возникшую в них трещину, облегчать боль, причиненную моей ложью, а не впутывать сюда сестру.
В его серых глазах промелькнула растерянность.
— О чем ты?
— Вчера, когда Лани изображала меня. Как ты понял, что это не я?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Понял, и все.
— Ты ведь даже не подозревал о ее существовании.
— Верно, но тебя-то я знаю. — Калеб осекся, отвел взгляд. — По крайней мере, еще вчера я так думал.
У меня перехватило дыхание. Сколько же боли я причинила своему любимому человеку…
— Калеб…
В горле неожиданно пересохло, я схватила с кофейного столика полупустой стакан с водой, осушила залпом.
Калеб чуть нахмурился.
— Это разве не с поминок осталось?
Я поморщилась и, отставив стакан, подошла к Калебу. Следовало рассказать ему всю неприглядную правду, пока еще хватало смелости. Конечно, проще было бы умолчать об истории с Адамом, вернуться на привычную дорожку обмана, однако сейчас наши отношения целиком зависели от честности. Если я хотела все наладить — а я хотела, еще как хотела! — то не стоило ничего утаивать.
Я глубоко вздохнула.
— Я хочу тебе кое-что рассказать.
Он напрягся, даже чуть отпрянул.
— Да не… — я запнулась. Лучше поскорее с этим покончить. — До того, как стать мужем Лани, Адам был моим парнем.
Калеб удивленно вскинул темные брови. Вряд ли он ожидал услышать подобное откровение.
— Мы с Адамом встречались три года, а потом Лани с ним переспала, — продолжала я. — Или он с ней переспал. Или они переспали друг с другом. Я уже не понимаю. Один был пьян, другая под кайфом; кто виноват больше — не знаю. И не знаю, важно ли это вообще. Адам в свое оправдание твердил, что он принял Лани за меня.
— Бред.
— Так коротко данную ситуацию еще никто не характеризовал. — Я выдавила из себя улыбку.
Калеб протянул руку, нежно заправил мне за ухо короткую прядку.
— Адам — полный идиот, — заключил он.
— Полный, — тихонько подтвердила я, боясь пошевелиться: может, Калеб захочет меня поцеловать?
Он не захотел. Убрал руку от моих волос, опустил ее. Молча. Я готова была разрыдаться, но не имела права лить слезы в данных обстоятельствах.
— Потому я не рассказывала тебе про Лани. Она так больно меня ранила, что я даже думать о ней не могла. Хотела забыть о ее существовании. Не знала, как тебе все это объяснить.
Калеб тяжело вздохнул.
— Стоило попытаться.
Я кивнула, сглотнув слезы.
Он покосился на пиджак у себя в руках, перевел взгляд на дверь.
— Ну… — протянула я, ощущая на месте сердца неподъемный камень. — Я так понимаю, ты возвращаешься в отель?
Калеб внезапно нагнулся и поцеловал меня — порывистый, грубый поцелуй, такой не дает дышать и двигаться. Отстранился. Мои губы горели, как от укуса.
