В 1994 году мы вместе с Е.Н. Верниковым уже участвовали в работе штаба по выборам члена Совета Федераций. Это уже было поле работ не в масштабе города, а в масштабе области. Им стал Анатолий Ильич Стариков – гендиректор ММК, а я познакомился поближе с некоторыми из представителей челябинской команды. Для меня это тоже оказалось началом восхождения к тем вершинам карьеры специалиста, которых я достиг уже в нулевые годы в Москве. В 1996 году в Магнитогорск приехал В.Б. Христенко – как полномочный представитель Президента России, глава штаба по выборам Б.Н. Ельцина. Вместе с ним приехал мой будущий друг политтехнолог Евгений Минченко. «Это наш магнитогорский Минченко», – пояснил Виктор Борисович, предоставляя мне слово для доклада о настроениях электората и тактики компании в городе.
Замечу, что в моем понимании речь идет о более широком процессе, чем карьера. Иначе говоря, развитие не всегда сдерживается ростом, а рост не всегда указывает на достижение нового профессионального состояния. Правда, когда глава города не стал формализовать мой статус его постоянного представителя в городском собрании до уровня вице-мэра, я принял для себя решение потихонечку уходить. Иной раз чтобы быть действительно эффективным, нужны официальные полномочия.
Все-таки важно иметь формальную принадлежность к тому делу, которое требует применения твоих профессиональных навыков. Заниматься чем-то неформально или неофициально конечно же можно, но чувство ответственности не будет тем, которое испытываешь, работая в должности. От случая к случаю играть в бисер бесполезно.
Однако очень часто перемена в карьере – это вызов, с которым не любой может справиться. Чтобы выдержать баланс в самооценках специалиста, мы поручаем ему вести как минимум один проект, где он главный. Тот, у кого будет три-четыре таких проекта (два-три из которых окажутся успешными), за несколько лет сможет совершить карьерный рост вплоть до позиции пресс-секретаря министра (при условии, что действующий пресс-секретарь сумеет к тому времени стать кем-то другим).
Учиться необходимо. Любая гуманитарная специальность для этого подходит, только диплом должен быть красного оттенка. Без баланса оценок в сторону «отлично и хорошо» призвание окажется самомнением. Особенно в таком внешне гламурном роде занятий, как связи с общественностью. Я поступал в 1989 году в УрГУ на «Историю КПСС», но увидел, что на философском факультете специальность «научный коммунизм» трансформируется в политологию. А поскольку к тому времени я уже еженедельно читал от корки до корки газету «За рубежом», я имел представление о том, что «политолог – это круто».
Уже в старших классах надо углубленно изучать те предметы, которые очень полезны как широкая база для последующего творчества: литература, история, география, иностранный язык. Жаль, что музыку перестают преподавать в старших классах. Но я после уроков ею в вокально-инструментальном ансамбле и в дискоклубе занимался.
Уже в старших классах средней школы важно заниматься общественной деятельностью что называется «от души». И не по разнарядке.
Учиться необходимо всю жизнь. Я всю первую половину девяностых годов старался куда-нибудь дня натри-четыре съездить и чему-нибудь еще поучиться (Одесский университет, Новосибирский академгородок, Институт социологии РАН, МГИМО).
Правда, большинство существующих кафедр связей с общественностью в бюджетных вузах надо закрыть. Столько специалистов стране в ближайшие двенадцать лет не понадобятся. Лучше повысить зарплаты учителям русского языка (и см. выше) и преподавателям пединститутов. Феноменологии публичных коммуникаций надо методично учить всех, включая технарей, все четыре года учебы в бакалавриате. Усиленно учить этому же на уровне технологий надо только последние два года в магистратуре и только на базе семи федеральных университетов. А рядовых сотрудников можно и без специального высшего образования брать.
