Наверное, стоило пропустить ее слова мимо ушей, но я все же обернулся:
— Да бро… — Я осекся в тот же миг, как увидел ее. Голос пропал. Колени задрожали.
То, что я увидел, выбило из-под ног всю почву, и мозг отказывался обрабатывать информацию — все заполонил страх. Грудь сдавило, голос пропал, сердце заколотилось как бешеное, и все мысли исчезли.
Меня привел в чувство только гудок автобуса. Куросэ торопливо вскочила на подножку. Я на всякий случай еще раз убедился, что глаза меня не обманывают.
Над головой девушки, занявшей место у окна, горела такая же двойка, как надо мной.
Итак, над Куросэ тоже зажглась зловещая цифра. Все было в порядке, но вдруг что-то толкнуло ее в объятия скорой смерти. Я усиленно размышлял над этим в постели с самого возвращения.
Логичнее всего предположить, что послезавтра, пока она будет пытаться меня спасти, случится что-то такое, из-за чего она тоже погибнет. Ведь цифра зажглась после ее безапелляционного заявления.
А может, она покончит с собой от горя, что не сумела мне помочь. Одно из двух.
Прямо на ее глазах не стало Саяки, которую она любила как старшую сестру, и Кадзуя умер практически у нее на руках. Что, если она еще и меня потеряет? Оставшись совсем одна, она рухнет в бездну отчаяния.
Должен ли я ее спасти? Сердце разъедали сомнения, но я заставил себя выкинуть все мысли из головы. Мне просто уже не хотелось ни о чем думать.
Наутро надо мной наконец загорелась единица. Удивительно, но я больше не чувствовал ни паники, ни страха. Еще совсем недавно обратный отсчет приводил меня в ужас, но после смерти Кадзуи как отрезало, и я смотрел в зеркало безучастно.
Я не сдался и не смирился — это слишком рациональные и правильные чувства. Что со мной такое и откуда такая апатия, я и сам толком не мог объяснить.
Как оказалось, мне написала Куросэ: «Надо кое-что передать, приходи в школу».
Отправлено почти в пять утра. Непонятно, почему она в такую рань не спала. Видимо, ее тоже мучила бессонница.
— Арата, ты пойдешь в школу? Ты что-то бледный, все хорошо? — Мама заметила меня в прихожей, когда я переобувался, и вышла из кухни.
С одной стороны, мне хотелось посмотреть, что там такое принесла Куросэ, а с другой — я не видел толку сидеть дома и забивать голову лишними мыслями — вот и решил, что схожу.
— Ага. До встречи.
— Ох. Главное, не перенапрягайся. А что с обедом? Я думала, ты не пойдешь, и ничего не приготовила с собой взять.
— Ничего, куплю что-нибудь. Пока.
— Пока…
Я взобрался на велосипед и поехал на станцию. Казалось, что вчерашний снегопад я выдумал, и небо простиралось во все стороны первозданной голубизной. Воздух пощипывал кожу морозом, но все-таки на улице было приятно. Велосипед легко летел по дороге.
На парковке я вздохнул. Здесь мы всегда встречались с Кадзуей, но сегодня он не пришел. И не придет, жди не жди. Я горько усмехнулся и отправился к поездам.
Я давно не появлялся в школе, и она показалась мне слишком яркой и какой-то чужой, как будто мне там больше нет места. Другие ребята, из которых ключом била жизнь, будто сияли на свету, в отличие от меня, и я им завидовал.
А вот наш класс без Кадзуи затих, и я удивился, что без одного-единственного человека так заметно ощущается разница. Хотя моего исчезновения, наверное, никто и не заметит.
Я явился по делу, так что довольно быстро из своего класса ушел к Куросэ. Не хотел ждать окончания занятий, да и вообще сидеть на уроках. Так что решил забрать, что она там принесла, и сразу домой.
— Ой! — Подруга как раз подоспела в школу, и мы столкнулись в коридоре.
Над ней колебалась черная единица, и я поспешно опустил глаза. Значит, мне вчера не показалось: мы и правда умрем в один день.
— Что ты там хотела отдать?
— Эм… Давай после уроков? А то здесь как-то неудобно…
— Тогда идем в кабинет кружка. Я потом сразу домой.
— А?
Я не стал дожидаться ответа и зашагал по коридору, а смущенная Куросэ бросилась следом. Она, наверное, пока не заметила, что ее участь решится завтра. Судя по тому, что в ее поведении ничегошеньки не изменилось, она, в отличие от меня, собственной смерти не видела.
Звонок прозвенел одновременно с тем, как мы вошли в кабинет.
— Ну вот, решат, что я прогульщица, — проворчала Куросэ.
— Какая разница. Отдавай уже, что хотела.
Я понятия не имел, что она притащила, но я торопился забиться обратно к себе в комнату. Мне оставались только сегодня и завтра.
— Понимаешь… — Куросэ присела, зарылась в школьную сумку — и достала знакомый конверт.
— Это что?..
— Кадзуя-кун поручил тебе передать.
В недоумении я принял тонкий конверт и вытащил из него примерно десять листов, которые испещряли аккуратные печатные знаки. Я догадался, что это рукопись.
— Вторая редакция его рассказа. Он мне передал ее утром перед смертью.
— Вторая редакция, — шепотом отозвался я, и мой взгляд приковало к буквам. Тот самый рассказ, который я ему заказал, только уже без хеппи-энда, в котором герой спасает друга и выживает. Я и не знал, что Кадзуя успел написать еще один вариант…
Я тут же сел за парту и углубился в чтение.
— Ты что, прямо сейчас... — У Куросэ округлились глаза.